И вот теперь третье чрезвычайное происшествие, случившееся вечером 21 июня на территории СЗФ – возможно, самое зловещее (см. главу VII). Вечером этого дня, но еще засветло, подразделение немецкой армии перешло границу и вступило в бой с советскими пограничниками и частями Красной армии.

К тому времени оперативное положение советских войск прикрытия уже сильно ухудшилось. Два направления главных ударов вермахта – в полосе всего Западного округа и 5-й армии КОВО – к вечеру 21 июня фактически уже были оголены. Несмотря на некоторые потери, в основном боеготовым оставался только ПрибОВО-СЗФ генерал-полковника Кузнецова, который дальше отступать не собирался.

Адольф Гитлер был автором Тройственного пакта и лучше других понимал, какие трудности тот создавал Советскому Союзу. Германское командование прекрасно знало о жесткой установке наркомата обороны «не поддаваться на провокации». Именно поэтому незадолго до нападения на СССР начальник Генштаба вермахта генерал Гальдер записал в дневнике, что «русские не окажут нам любезность, напав первыми». И было бы странным, что немцы, тщательно готовившиеся к войне, упустили столь важный момент и не использовали его для ослабления обороны советских войск. Вполне возможно, что предатели сообщили кому следует по ту сторону границы о сложившейся ситуации на территории ПрибОВО-СЗФ. И вскоре именно на его границе немцы устраивают вооруженную провокацию с участием регулярной части вермахта. Какова могла быть ее цель? Подтвердить давно имевшиеся опасения как наркома обороны Тимошенко, так и руководства страны о неизбежности немецких провокаций перед началом войны. А затем с помощью этого происшествия руками начальника Генштаба, поддерживаемого наркомом, «добить» упертого командующего ПрибОВО генерал-полковника Ф.И. Кузнецова. Чтобы тот, получив провокацию не где-нибудь, а у себя в округе, отвел наконец остальные свои войска с приграничных позиций в лагеря.

Скорее всего, этим и объясняется подавленное состояние Кузнецова, в котором его запомнил очевидец вечером 21 июня (см. выше): «Запутанная обстановка. Страшно запутанная…». Хотя, казалось бы, чего там запутанного? Командование еще сутки назад было предупреждено из Москвы, что немцы нападут утром 22 июня, готовься к отражению нападения. А вот поди ж ты…

Создается впечатление, что кто-то из ближайшего окружения наркома постоянно и умело нагнетал обстановку вокруг темы «провокаций», ловко пользуясь его твердым намерением не допустить гибельной для СССР войны на два фронта. Кто им мог быть? Мерецков или кто-то другой?