Так относился Володя к Вано.

6. У Володи никогда в учебное время не было столько товарищей, как в этой школе. Этой дружбой, как и впоследствии дружбой с Вано Микояном, я была очень недовольна и это недовольство в присутствии всех своих знакомых неоднократно выражала Володе, а также Артему Хмельницкому, просто прося их оставить Володю в покое. Почему же я была недовольна этой дружбой? Страшная мысль о фашистской организации мне в голову никогда не приходила, для этого никогда у меня не было оснований. Недовольна была из-за того, что Володя за время дружбы с этими товарищами, за время пребывания в этой школе, особенно до своей болезни сильно изменился.

7. Володя продолжал оставаться таким же дисциплинированным, чутким, простым. По-прежнему любил поделиться с близкими о своих личных делах, о школе. Оставались в нем и его прежние патриотические чувства, большой интерес к газетам, беседам на международные темы и войне. Делал из газеты вырезки наиболее заинтересовавших его статей и очерков. Так, ему очень понравился очерк Довженко “Мать”, который Володя вырезал, дал прочитать мне, а потом домработнице Солодовниковой, чтобы она прочитала, как хорошо написано и какие ужасы творят фашисты. Делал сохранившиеся и сейчас зарисовки из газет и сам — карикатуры на фашистских руководителей Гитлера, Геббельса с надписью «Мы планомерно отступаем” и т. д.

В то же время в первой половине учебного года в школе стал учиться плохо и посредственно, редко получая хорошую отметку. На Володю начались жалобы от классного руководителя Бучневой о том, что грубит педагогам, ударил по лицу Галю Куйбышеву и т. д. Плохая учеба и все эти жалобы на Володю были впервые в его жизни и доставляли мне и отцу очень много переживаний. Приходилось очень часто разговаривать об этом с Володей дома в присутствии зав. школой Леоновой, классного руководителя Бучневой. Говорить ему о недопустимости такой учебы и поведения. выражать большое возмущение в том, что с ним произошли за перемены, предъявлять очень большие требования к нему. Сам Володя много переживал за все, что происходило в школе, просил несколько раз о том, чтобы его забрали из этой школы, неоднократно ссылаясь на нехорошую обстановку, сложившуюся для него в школе. Я говорила об этом с мужем и обещала Володе это сделать, но только при условии полного исправления его учебы и полной реабилитации своего поведения.

Обстановка в школе для Володи сложилась действительно тяжелая и нездоровая. При поступлении сына в школу я рассказала руководителям ее об имевшем место случае с Володей в Куйбышеве, дав при этом полную характеристику Володе, что он из себя представляет и чем интересуется. Узнав об этом, ряд педагогов, как например, Бучнева Т.М., Гурвиц Ю.О. вместо правильного педагогического и чуткого подхода к Володе с первых дней прихода его в школу повели себя чрезвычайно к нему настороженно, предвзято. Так, Бучнева, говоря мне о повышенном интересе Володи к девочкам и его дружбе с Ирой Бусаловой и Ниной Уманской, что мешает учебе, в то же время предостерегала девочек от дружбы с Володей, говоря им, что Володя испорченный мальчик. Девочки передавали об этом Володе, Володя с большими переживаниями приходил из школы и говорил об этом мне. Об этом же рассказывала мне сама Ира Бусалова. Об этом же Эра Жукова написала записку сыну, которую мне он передал, и я разговаривала с Бучневой о недопустимости такого ее поведения.