На уроке математики Ю.О. Гурвиц, приводя какой-то пример, сказал: “В семье не без урода”, глядя на Володю, и весь класс рассмеялся. Володя пришел домой в ужасном состоянии, рассказал мне и спросил: “Мама, почему же я должен быть посмешищем всего класса, я не буду ходить в школу”. Володе я говорила, что он неправ, что он болезненно все воспринимает, зная о том, что Галя Куйбышева, будучи в Куйбышеве подругой той девочки Наташи, обо всем происшедшем рассказала всем, и что стало уже достоянием ребят в школе. В то же время я много раз говорила Леоновой, Бучневой, Гурвиц о каждом таком переживании Володи, во многом связывала такую обстановку с его плохой учебой и поведением, т. к. он видел, что педагоги, многие из них, не верят, что он хороший мальчик, учился отлично, и зачем ему что-то доказывать. Один из немногих педагогов этой школы, Е.Ф. Юзефович, педагог географии, которого я убедительно прошу следствие допросить, неоднократно мне говорила, что совершенно не согласна с оценкой и отношением педагогов к Володе, давая ему оценку совершенно другого порядка. Говорила мне, что Володя с ней делится и личными своими делами. и проявляет большой и серьезный интерес к очень многим вопросам международного положения, о чем они часто беседовали. Этот же педагог говорила мне о том, что с ней делилась и Нина Уманская, и о том, что я не права, запрещая им в первой половине учебного года дружбу, что это оба очень серьезные и хорошие дети, которые очень хорошо друг к другу относятся. После болезни Володи дифтеритом, т. е. в марте с.г., когда почти все педагоги по моей просьбе и просьбе Володи занимались с ним дополнительно, они мне говорили, в частности, Бучнева Т.М., что Володя дома совсем другой, что в школе они его таким не знали, что там он надевал на себя какую-то маску. То же примерно говорил Гурвиц и другие. Володя после болезни очень много занимался. По его просьбе его будили в 6.30 м. утра и он занимался и вечерами. Запущенные из-за плохой учебы в первом полугодии и болезни предметы все исправлял на отлично и хорошо. Вид у него был очень усталый, и только на это обращали свое внимание педагоги. Начиная со второй половины марта, ни одной плохой жалобы на Володю с этого периода не было. Дома снова установилась совершенно хорошая и спокойная обстановка, настроение Володи до последнего момента было ровное, хорошее, с деятельной подготовкой к летним каникулам, о чем я подробно писала в своих показаниях Прокуратуре Союза, о чем я дополнительно узнала из разговоров со знакомыми и полученных мной письмах. Копию одного из них прилагаю. Вот что пережил Володя и мы за короткий период его учебы в школе № 175.