Георгий Иванович Рибопьер как коннозаводчик был очень крупной величиной. Это был настоящий любитель лошади в лучшем смысле этого слова. Граф понимал и знал не только рысистую, но и кровную лошадь. Свой чистокровный завод он вел с известным успехом. Помимо двух основных заводов, у него был большой полукровный завод на рысистой основе в Симбирской губернии и рысисто-упряжной завод при селе Воронец Кромского уезда Орловской губернии. Сюда поступали рысистые кобылы из Святых Гор. Этот завод в последние годы стал выпускать весьма недурных упряжных лошадей, был заявлен в Государственном коннозаводстве, о нем даже стали поступать сведения для публикации в приложениях к «Заводской книге орловских рысаков».

Влияние завода графа Рибопьера на рысистое коннозаводство страны было значительно меньше, чем можно было бы предположить. Происходило это потому, что граф весьма редко продавал кобыл своего завода, в большинстве случаев, особенно в последние десять-пятнадцать лет, они шли на пополнение завода в Орловской губернии или же для полукровного дела и муловодства в Святых Горах. Влияние же завода на коневодство тех районов, где находились заводы графа, было очень велико. Всегда превосходные по себе жеребцы бесплатно предоставлялись для случки с крестьянскими кобылами, а симбирский полукровный и орловский заводы производили большое количество превосходного племенного материала, часто высокой степени кровности, который шел населению.

На рибопьеровском материале возник лишь один рысистый завод – князя П.И. Кантакузена. В других рысистых заводах матки Рибопьера были очень малочисленны. Но если кобылы, рожденные в Святых Горах, не играли большой роли в других заводах, то жеребцы, напротив, имели большое значение для рысистого коннозаводства страны. Многие из них состояли производителями в рысистых заводах второй руки, ибо своих первоклассных жеребцов граф никогда не продавал.

Граф Рибопьер не был знатоком генеалогии орловского рысака, но этот талантливый и культурный человек сознавал все ее значение и превосходно знал генеалогию своих собственных рысистых лошадей. В последние годы его коннозаводской деятельности мне приходилось много встречаться с графом и подолгу беседовать с ним о лошадях. Поэтому я могу судить о его познаниях в этой области и его трезвых взглядах на породу. Рибопьер внимательно следил за коннозаводской литературой и был в курсе всех модных течений в рысистом деле. Возвышение Вармиков, охлаждение к Бычкам, фантастический успех Корешков – всему этому он давал верную и трезвую оценку. Мне не раз приходилось удивляться его прозорливости, и нередко его предсказания сбывались с поразительной точностью.