Заводские матки, шесть-восемь кобыл, были собраны следующим образом. Аврора и Амазонка, родные сестры, дочери Бережливого и Темзы, были куплены у Ф.А. Терещенко. Там же была куплена Мимолётная, родная сестра Тени; позднее у него же была приобретена Зорька, дочь Гордеца и знаменитой Десны 2-й, оказавшаяся одной из лучших маток в заводе. Из старых кобыл отцовского завода Константину Семёновичу удалось купить лишь Зазнобу, но она не оставила видных следов. Остальные кобылы были куплены позднее и оказались исключительно неинтересными. Первые годы жизни (1890–1896) завод имел в своем составе лишь группу терещенковских кобыл, но затем к ним были добавлены другие. Все они, а позднее их дочери и внучки составили маточное гнездо рысистого завода К.С. Терещенко. Завод этот, не претендуя на известность, завоевал некоторое положение на южных ипподромах России и дал довольно порядочную серию призовых лошадей, правда весьма скромного класса.

У Константина Семёновича не было никаких генеалогических идей и знаний. Терещенковская группа кобыл была куплена им, так сказать, по-родственному, по дешевке у дядюшки и из худшего материала. Остальные матки были собраны с бору по сосенке. К.С. Терещенко был скуп и не желал тратить деньги на классный заводской материал. Внушенная ему с детства мысль о разорительности конного дела обязывала его к бережливости.

Основная ошибка Константина Семёновича при основании и ведении завода была в том, что он не использовал для покупки заводского материала в полной мере своих родственных связей. Зная, как были солидарны и тесно спаяны между собою представители фамилии Терещенко, не приходится сомневаться, что он получил бы заводской материал высокого интереса. Когда я гостил в Глушкове, я говорил на эту тему с Константином Семёновичем и он вполне согласился со мной.

Я никогда не стремился посетить завод К.С. Терещенко, ибо скромные успехи лошадей этого завода на беговом поприще и происхождение большинства из них меня не удовлетворяли. Однако, увидев в Курской заводской конюшне Горностая, я был так пленен красотой и типом этой лошади, что решил безотлагательно посетить завод. Уже вечерело, когда я подъезжал к Глушкову. Еще издали был виден большой дом наподобие дворца. Дом-дворец в стиле западноевропейских зданий гордо возвышался передо мною и был очень красив. Большой сад или парк начинался неподалеку. Превосходные службы, образцовый порядок и такая же чистота, гордо развевающийся флаг на вышке, большой простор вокруг дома, газоны и цветники – все указывало на то, что этот ансамбль был создан умелой рукой по типу заграничных резиденций богатых людей. Впечатление довольства и богатства получалось полное. Глушково было богатейшим имением: здесь было свыше десяти тысяч десятин земли с большим сахарным заводом, не говоря уже о черепичном, винокуренном, а может быть, и других заводах и предприятиях сельскохозяйственно-промышленного значения. Словом, это было богатейшее имение, которое содержалось в образцовом порядке, так как К.С. Терещенко был замечательным хозяином.