Превосходная рысистая пара, запряженная в легкую евсеевскую пролетку, ожидала нас у крыльца. Пара была подобрана хорошо и со вкусом, нарядно и без излишней кричащей роскоши запряжена. Мы трогаемся в путь. Мелькают сначала сады, потом слева от нас белеет хутор, расстилаются скатертью поля. По сторонам превосходно возделанные пашни, не видно ни сел, ни деревень, одни поля. И как хороши эти безбрежные поля, этот бесконечный простор и эти синеющие дали!..

В 1907 году в заводе Терещенко было три производителя и двадцать заводских маток. Из них один жеребец был орлово-американец – Гуд-Гифт, а два другие – орловцы. Гуд-Гифт был караковой масти, очень прост, но при этом достаточно костист. К.С. Терещенко видеть его не мог и, когда его вывели, заявил мне, что жеребец дешево продается – лишь бы увели со двора. Гуд-Гифт дал патентованную дрянь, причем дети его были так ленивы, что после двух кругов в манеже их уже нужно было погонять кнутом.

Рыжий Рассвет, сын борисовского Раската, и вороной Угар завода Мерхелевича, сын Удара, были посредственными жеребцами как по себе, так и по происхождению. Кроме того, они вовсе не подходили к основным маткам завода по кровям и не имели класса. Принимая во внимание низкое качество всех трех производителей, приходится удивляться, что они давали все же в массе хороший приплод. Это я всецело отношу к качеству заводских маток, в особенности тех, что происходили из старого терещенковского гнезда.

Вечером после выводки я имел задушевную беседу с Константином Семёновичем о производителях и вполне откровенно высказал ему свое мнение о них. Терещенко соглашался, что жеребцы не по маткам, но говорил при этом, что он ведет завод на скромных началах, что результаты получаются недурные, – видимо, он не хотел новых затрат. Зная, как упрямы все Терещенки, я позволил себе предложить следующий компромисс: Константин Семёнович посылает в предстоящий случной сезон в Курск восемь заводских маток под Карабинера. Карабинер имел хороший рекорд, был недурен по себе, и, главное, его мать была внучкой Потешного. Таким образом, в приплоде имелось в виду повторить имя этого феноменального жеребца, ибо многие кобылы К.С. Терещенко были внучками Бережливого, сына Потешного. Когда я развил этот план, Терещенко вполне со мною согласился, очень благодарил за совет и просил устроить это дело. Я это устроил, но Терещенко своих кобыл под Карабинера на следующий год не послал! Этот богатейший человек убоялся расхода в несколько сот рублей. Так трудно было в прежнее время побороть рутину и провести в жизнь то или иное идейное скрещивание.