Интересно, что и по генеалогическим соображениям Кролик должен был более всего сказаться на типе Кокетки. В родословной этой кобылы мы находим инбридинг на Кролика по формуле III–III. Остальные инбридинги в этой родословной (на роговского Полкана, шишкинского Похвального и т. д.) очень отдаленные и имели значение для тех или иных предков Кокетки, но для нее едва ли. Инбридинг же на Кролика III–III наложил несомненный и весьма яркий отпечаток на Кокетку. Косвенное подтверждение этому мы находим в том, что дочь той же Крали Комета была другой масти (серой) и в несколько ином типе, чем Кокетка. Это и понятно, так как отец Кометы Машистый не имел крови Кролика в своей родословной. Итак, я уверен, что Кокетка, мать феноменального Крепыша, была типичной кобылой Кроликова дома. Это придает особенную глубину и особенное значение родословной Кокетки и в значительной степени объясняет ее успех на заводском поприще.
Интересно теперь посмотреть, какие жеребцы имели наибольшее влияние на оформление этого замечательного маточного гнезда. Кролик-Казаркин непосредственно вошел в родословную двух кобыл (Душенька, Волна); его сын Кролик-Татаркин – трех (Ледяная, Комета, Кокетка); другой его сын Кролик-Любезный – девяти кобыл (Удалая, Ухватка, Тося, Москва, Лазурь, Тамара, Лучина, Пагуба, Паутина). А всего кровь Кролика (ибо Кролик-Казаркин был сыном шишкинского Кролика) имели 14 из 17 кобыл.
Уже после революции мне подарили аттестат Кролика-Казаркина, подписанный Д.И. Тулиновым. К сожалению, в аттестате рост жеребца не указан, но приметы даны. Кролик-Казаркин был темно-караковой масти, имел во лбу проточину, и левая задняя нога его была по щетку бела.
А.А. Стахович в «Журнале коннозаводства» за 1866 год (№ 3) писал, что Кролик-Казаркин имел плохую спину. Однако другие источники указывали, что Кролики имели замечательные спины, поэтому сообщение Стаховича приходится принять с большой оговоркой. Тот же Стахович, описывая старого ознобишинского Кролика, рисовал его лошадью грубой, костистой, удивительно широкой и с превосходной спиной. Если мы примем во внимание, что Кролик-Казаркин был сыном шишкинского Кролика, у которого была замечательная спина, и выставочной кобылы Казарки, чье изображение увековечено Сверчковым, то с трудом верится, что у этого жеребца могла быть плохая спина. Тем более что спины афанасьевских кобыл были идеальные. Поскольку в афанасьевском заводе были сильны голохвастовские крови, то спины у лошадей должны были быть плохи и кто-либо должен был их исправить. Вернее всего, эта задача выпала Кролику-Казаркину. Важно также учесть то обстоятельство, что Стахович упомянул о плохой спине Кролика-Казаркина в полемической статье с Коптевым, а в этих случаях трудно удержаться в нужных рамках, да еще такому темпераментному человеку, как Стахович. Я понимаю, что разрешить этот вопрос сейчас, за неимением точных данных, уже нельзя, но всё же коснуться его и высказать свои соображения я счел необходимым.