Мегера 2.23,6
…На выводке в Ивановке после Кречета был показан его лучший сын Крот. Кочетков победоносно на нас оглянулся: он души не чаял в этой лошади и считал Крота лучшим жеребцом в заводе. Ни Афанасьев, ни я, однако, с этим не согласились. Крот был замечательной лошадью, но все же хуже своего отца Кречета. Это был пятивершковый вороной, белоногий жеребец, исключительно капитальный, необыкновенно глубокий и фризистый. Голова у Крота при этом была небольшая, линия верха замечательная, хотя круп был недостаточно длинен и несколько спущен. Шея у жеребца была очень характерная – дугой. Он напоминал коней, которых в изобилии кустари Сергиева Посада распространяли по всей России и которых можно было видеть в игрушечных магазинах обеих столиц. Сергиевские кустари воспроизводили в своих игрушках народный идеал лошади, сложившийся на Руси с давних времен. Понятно увлечение Кочеткова, простого русского человека, Кротом: в душе Кочеткова жил тот идеал лошади, который он видел с детства и который наяву воплотился в Кроте.
По своему происхождению Крот был чрезвычайно интересен: сын Кречета и одной из лучших кобыл Ивановского завода Долины. Долина была дочерью Кряжа и знаменитой шибаевской Дубровки, основательницы замечательного гнезда в Ивановском заводе, не бежала, но дала призовой приплод. Бабка Крота Дубровка дала в Ивановке известного Калача 4.58¼, Колдуна 3-го 5.14 и других. В родословной Крота довольно близко повторилось имя Красивого-Молодца.
Призовая карьера Крота сложилась удачно. Его рекорд 2.25 (четырех лет) для того времени был хорош. Три версты он прошел с резвостью 4.53 – тоже неплохо. Крот давал недурной и ровный приплод. Лучшей его дочерью стала Медаль 2.21. К несчастью, ее выдающийся приплод почти целиком погиб после революции в Сибири. Всего же от Крота бежало 15 лошадей, выигравших свыше 50 000 рублей.
Карс, последний жеребец линии Красивого-Молодца в то время в Ивановке, был уже немолод. Он был типичен, не имел недостатков, хотя шея у него и казалась грубой – возможно, из-за возраста. Карс имел недурную беговую карьеру. В 1896 году он выиграл Большой Тамбовский приз и такой же приз в Козлове; четырех лет стал победителем приза Воронцова-Дашкова в Санкт-Петербурге. Приплод его был ровный, дельный и резвый. Лучшим его сыном стал Калиф, показавший себя впоследствии выдающимся производителем. Отцом Карса был Калач, а матерью – Премия от Седобокого и Приметки. Сочетание Калач – Премия, давшее Карса, интересно тем, что в родословную вновь вводилась кровь Непобедимого-Молодца 1-го, отца Красивого-Молодца. Афанасьев очень внимательно осмотрел Карса и, видимо, не прочь был его купить. Почему эта покупка не состоялась, мне неизвестно.