«В соответствии с истиной я вновь повторяю то, что уже сказал со свидетельской трибуны: что я обладал общими сведениями о проведении экспериментов на людях; я уже не могу сказать, когда и каким именно образом мне стало это известно. Но одно лишь это обстоятельство не заслуживает вынесения смертного приговора, поскольку самому мне никогда не казалось, будто я принимал участие в совершении подобных преступлений, работая в качестве личного референта [в административном отделе]».

Гельмут Поппендик

«То, что мне было известно о проведении экспериментов в СС, как мне кажется, имеет столь же слабую связь с преступными деяниями, как и те самые эксперименты, о которых мне было известно из клинической практики еще до 1933 года. <…>

До этого суда эти эксперименты не вызывали у меня никаких вопросов. Я не подозревал ни о каких прегрешениях. Более того, я всегда был убежден, что все эксперименты на людях в государственных клиниках до 1933 года и в рамках СС в последние годы, информацию о которых доводили до моего сведения, были свидетельством добросовестных трудов серьезных ученых на благо человечества.

И точно так же до этого суда у меня не возникало никаких сомнений в этических основаниях этих экспериментов. Ввиду этого, после искреннего разговора с собственной совестью я не сумел найти ни намека на чувство вины и потому буду ждать вердикта трибунала с чистой и мирной совестью».

Вольфрам Зиверс

«Тот факт, что полностью осознавая последствия для меня и моей семьи, которых я ждал ежедневно, я посвятил свою жизнь противодействию, продолжал заниматься своим делом, никогда не падая духом, и не отрекся от него, – это единственная причина, по которой я оказался на скамье подсудимых. И потому я с нетерпением и с упованием буду ждать решения этого трибунала, поскольку я убежден, что я жил, преследуя благие цели и благими же целями руководствуясь, ради дела, которому я был на тот момент (и остаюсь по сей день) искренне предан».

Зигфрид Руфф

«Я и сегодня, после тщательного расследования моей совести, придерживаюсь мнения, что я никогда не погрешил против моего человеческого и врачебного долга».

Виктор Брак

«Все эти годы у меня не было никаких оснований для сомнений в том, что касается личности Гитлера. Следовательно, я верил и в законность декрета об эвтаназии, поскольку он исходил непосредственно от главы нашего государства. Государственные чиновники и врачи, которых на тот момент времени я считал компетентными, твердили, что эвтаназия всегда была научным достижением человечества и что эта процедура оправдана как с точки зрения морали, так и с точки зрения медицины. Поэтому я никогда не ставил под сомнение юридическую правомерность этого закона».