Послесловие

Послесловие

В свете непрерывно ведущихся судебных процессов по расследованию военных преступлений в Гааге и в других местах, а также судов, которые в будущем непременно развернутся против военных преступников в Ираке и других странах этого, полного бесконечного геноцида и массовых убийств мира, можно сделать вывод, что нарушение основных прав человека и человеческого достоинства происходит и по сей день.

Безразличие ко злу никуда не исчезло. Терроризм никуда не исчез.

Безразличие ко злу никуда не исчезло. Терроризм никуда не исчез.

Мы не прислушиваемся к словам Джорджа Сантаяны, который предупреждал: «Тот, кто не помнит своего прошлого, обречен пережить его вновь». Все, что случилось с нами, – лишь пролог.

Прошлое превратилось в настоящее, поскольку разные народы приняли решение не вспоминать. Но все народы должны учиться на уроках прошлого и учить этим урокам друг друга, чтобы построить более человечный мир, где будут царствовать свобода и справедливость. Справедливость и мир невозможны без свободы.

У меня открылись глаза на правду сразу после событий моей юности. Мне было сложно постичь ту глубину зла, на которую были способны опуститься обычные немцы. Будучи судебным стенографистом, за плечами которого на сегодняшний день более сорока лет опыта, я ни разу не встречала ответчиков, которых обвиняли бы в преступлениях более серьезных, чем на Нюрнбергских процессах.

Я никак не могла поверить в заявления обычных немцев о том, что они не поддерживали и не помогали своим военным силам, ничего не зная ни о лагерях, ни о крематориях.

В 1966 году, через двадцать лет после окончания Нюрнбергского процесса по делу главных руководителей нацистской Германии перед Международным военным трибуналом, в Берлине поставили пьесу «Дознание». Один из героев пьесы говорит: «Каждому из шести тысяч сотрудников лагерной администрации было все известно, и каждый на своем посту делал все от него зависящее для того, чтобы система работала. Каждый начальник эшелона, каждый стрелочник, каждый служащий станции, которые имели дело с транспортировкой людей, знали, что происходит в лагере. Каждая телеграфистка и машинистка, передававшая или печатавшая приказы о депортации, знали об этом. Каждый отдельный чиновник в сотнях и тысячах учреждений, связанных с лагерем, знал, что там творится»[182].

В июле 2004 года во время очередного интервью корреспондент из Мэриленда спросил меня:

– Какое впечатление на вас произвели сидящие на скамье подсудимых врачи? Был ли очевиден затаившийся в них порок? Или они казались вам обычными людьми, которые вполне могли бы быть вашими соседями, продавцами в бакалейной лавке, или водителями машины, стоящей в соседнем ряду?