Чтобы ответить на этот вопрос, можете обратиться к фотографиям каждого из двадцати трех обвиняемых, представленные в этой книге.

Загляните им в глаза, прямо как делала я, находясь в зале судебных заседаний. Очевиден ли затаившийся в них порок? Выглядят ли они как обычные немцы? Как обычные люди?

Загляните им в глаза, прямо как делала я, находясь в зале судебных заседаний. Очевиден ли затаившийся в них порок? Выглядят ли они как обычные немцы? Как обычные люди?

В этой книге я писала о мимолетных видениях за дверью зала судебных заседаний, которых не найти в обезличенном официальном стенографическом отчете Нюрнбергского процесса по делу врачей, который я помогала составлять. Тем, кто не работал на этих уникальных процессах и при этом писал о них, никогда не понять, что это такое – слышать голоса и видеть перед собой жертв и свидетелей, когда они подавали голос из-за свидетельской трибуны. Им никогда не понять, что это такое – вести отчет о подобных жестокостях. Обескураживающая безжалостность, которую я описываю, не случайна и уж точно не является продуктом художественного вымысла. Насколько же порочными и злыми мы, представители человеческого вида, можем быть в глубине души?

Рождаясь сегодня, мы обретаем дар, который воспринимаем как должное. Нас не станут арестовывать, бить дубинкой, истязать пытками или истреблять только из-за нашей расы, религии или политических взглядов. Рождаясь свободными, со свободой воли, записанной в нашу историю, мы инстинктивно понимаем, чем хорошее отличается от плохого. Но каждый из нас должен вести свою личную войну против подчинения злу, лишенному морали и нравственности и не знающему буквы закона. Своим умением нести ответственность за свои поступки мы обязаны всему человеческому роду.

В любом геноциде есть четыре категории людей: виновные, жертвы, безмолвные наблюдатели и спасители.

В любом геноциде есть четыре категории людей: виновные, жертвы, безмолвные наблюдатели и спасители.

Но в чем же вина безмолвного наблюдателя? Хватит ли обычным людям смелости стать спасителями, подвергая угрозе собственную безопасность, а порой и рискуя потерять жизнь? Как оказалось – да.

Среди многих героев-спасителей нацистской эпохи были христиане, которые рисковали собственной жизнью, пряча в своих домах еврейских детей, которых им поручили родители перед отправкой в концентрационные лагеря и лагеря смерти.

Я испытываю благоговейный трепет перед неукротимым духом, который продемонстрировали знакомые мне люди из денверского сообщества и со всей страны, пережившие медицинские эксперименты и нацистские лагеря.