9). Полное отсутствие творчества и шаблонное, не сообразованное ни с местностью, ни с обстоятельствами, ведение боя при исполнении разных задач.
10). Неумение использовать и организовать крупные артиллерийские группы и согласовать артиллерийский огонь с действиями пехоты.
11). Полное нежелание начальствующих лиц считаться с физическими силами и с моральным состоянием вверенных им частей…
Под чем бы я не мог подписаться?
И. С. Ильин, 11 марта
И. С. Ильин, 11 марта
Не дают житья аэропланы. Повадились ежедневно летать целыми эскадрильями, сбрасывая массу бомб – очевидно, решили разрушить станцию. Должен сказать, что это самое неприятное ощущение, которое я когда-либо испытывал. Только начинает светать – слышится густое жужжание где-то высоко в небе. Все, разумеется, поспешно вскакивают. Потом над нами появляются десять-пятнадцать аэропланов в «гусином» строе, то есть треугольником, очень красиво, надо сказать. Затем раздается резкий свист и грохают разрывы бомб.
Они падают со всех сторон, и близко, и далеко, и нет никакой возможности от них скрыться. <…> Вообще же каждый раз начинается с паники и беготни и криков: «Аэропланы! Аэропланы!» Наши батареи открывают огонь. Очень красиво, когда все небо покрывается белыми барашками и кольцами дымков, словно от гигантской папиросы. Но вся стрельба совершенно безрезультатна, и пока что ни разу не было попадания.
М. К. Лемке, 13–14 марта
М. К. Лемке, 13–14 марта
Сколько фальши и трусости в депешах царя! Он ни в грош не ставит всю эту работу (т. е. деятельность Земского и Городского союзов по организации помощи российской армии –
– Ваше величество, не прикажите ли своевременно приветствовать оба съезда (Земского и Городского союзов –
– Стоит ли? – ответил Николай. – Вся эта работа – систематический подкоп под меня и под все мое управление. Я очень хорошо понимаю их штуки… Арестовать бы их всех вместо благодарности.
– Но, ваше величество…
– Ну, хорошо, хорошо, пошлите им. Придет время, тогда с ними сочтемся… <…>
Сегодня за завтраком царь огорошил Шуваева словами: «Сегодня я вижу вас у себя уже как военного министра»… Все стали передавать это друг другу, и скоро все протягивали Шуваеву свои стопки, желая ему здоровья… Никто не ожидал ничего подобного. <…> Причина ухода Поливанова родилась в день назначения его на должность военного министра – царь не мог спокойно принять этого своего шага, сделанного как уступка Государственной Думе по политическим соображениями. Такие министры у нас не терпятся долго.