– Хвостов, конечно, весь охвачен пылом неравной борьбы. При ненависти Гришкиных мироносиц ему, конечно, мудрено устоять. Но я, спокойнее глядя со стороны, думаю, что не в Гришке дело, а в какой-то несравненно более глубокой причине. По-моему старая жидовско-масонская интрига забрала в свои щупальцы всю гниль, в которой живет несчастный неврастеник с глухо-немою душой, и сеет рознь и смуту.

– По сведениям Хвостова – это было для меня громовым ударом – он ожидает, что его преемником будет… Игнатьев! Ну, это, разумеется, всему конец. Оказывается, этот мерзавец пользуется особою симпатиею полковницы и действительно крепок. Штюрмер и есть Штюрмер, т. е. трус, подлец, молчалин и предатель. А заигрывание Царя с Думою – Гришкино дело. Посещение Думы Царем Гришка проектировал уже более двух месяцев. И кругом него жиды, жиды, жиды, – как блохи, как паразиты, пожирающие гада, пресмыкающегося в зловонной трясине.

М. К. Лемке, 21 февраля

М. К. Лемке, 21 февраля

Офицер А. недавно в среде офицеров и чиновников комиссии по квартирному довольствию войск показывал всем иностранную карикатуру, изображающую слева Вильгельма, меряющего метром длину германского снаряда, а справа – Николая, меряющего, стоя на коленях, аршином… Распутина. И все хохотали, никто не считает нужным стесняться. Развал полный.

А. В. Тыркова-Вильямс, 22 февраля

А. В. Тыркова-Вильямс, 22 февраля

Нет времени записывать. С 18–21 длился у нас съезд. Общее впечатление не радостное. Новых сил нет. Пришла серость и яростно набрасывалась на старый Ц. К., вернее на Милюкова… <…> Главное, старался Некрасов. Он подстраивал, бегал, собирал голоса и вообще интриговал, точно он не в среде своей партии, где надо открыто и прямо бороться за мысли, а в захолустном избирательном собрании. <…> Но в результате план Некрасова провалить Милюкова и сделать фактическим председателем Центрального Комитета Винавера провалился.

Политических больших глупостей не было. <…> Прошла резолюция о контакте с левыми партиями. Когда я спросила Мандельштама, что это значит, он мог дать единственное объяснение: «Я буду с ними в контакте, и меня не повесят. Вы не будете, и они вас вздернут на фонаре».

Но для беллетристических наблюдений съезд был необычайно богатый.

Вечером 16-го был у меня Шаховской. В первый раз говорил о партии с сомнением. Я говорила, что мы забыли о социальных вопросах, что, наткнувшись на слепоту и равнодушие, я подумала, что мы действительно партия буржуазная. (После этого я уже выступила на съезде с заявлением о рабочем вопросе и послезавтра начнется наша работа в комиссии фракции.)