М. М. Богословский, 20 сентября
М. М. Богословский, 20 сентября
Газеты полны статей о новом министре внутренних дел Протопопове, бывшем товарище председателя Думы. Вот уже, кажется, призыв человека, облеченного общественным доверием – и все же какое недовольство и брюзжание! Подай непременно кабинет Милюкова!
«Вечерний курьер», 21 сентября
«Вечерний курьер», 21 сентября
Экран.
В связи с назначением А. Д. Протопопова на ответственный пост министра внутренних дел московские кинофабрики посылают в Петроград фильмы, запечатлевшие Протопопова во время посещения им Англии.
Один из операторов петроградской кинофабрики посетил вчера нового министра, однако в позировании для экрана оператору было отказано.
К. И. Чуковский, 22 сентября
К. И. Чуковский, 22 сентября
Вчера познакомился с Горьким. <…> Горький заговорил о войне: – Ни к чему… столько полезнейших мозгов по земле зря… французских, немецких, английских… да и наших, не дурацких. Англичане покуда на Урале (столько-то) десятин захватили. Был у нас в Нижнем купец – ах, странные русские люди! – так он недавно пришел из тех мест и из одного кармана вынимает золото, из другого вольфрам, из третьего серебро и т. д., вот, вот, вот все это на моей земле – неужто достанется англичанам – нет, нет! – ругает англичан. Вдруг видит карточку фотографическую на столе. – Кто это? – Англичанин. – Чем занимается? – Да вот этими делами… Покупает… – Голубчик, нельзя ли познакомить? Я бы ему за миллион продал.
Пошли обедать, и к концу обеда офицера, сидевшего весь обед спокойно, прорвало: он ни с того ни с сего, не глядя на Горького, судорожно и напряженно заговорил о том, что мы победим, что наши французские союзники – доблестны, и английские союзники тоже доблестны… тра-та-та… и Россия, которая дала миру Петра Великого, Пушкина и Репина, должна быть грудью защищена против немецкого милитаризма.
– Съели! – сказал я Горькому.
– Этот человек, кажется, вообразил, будто я командую немецкой армией… – сказал он.
К. В. Ананьев, 24 сентября
К. В. Ананьев, 24 сентября
В 12 часов началась артиллерийская подготовка и, постепенно усиливаясь, перешла в сплошной гул к 4 часам. Как только наши вышли из окопов, по направлению к ним взвились одна за другой красные ракеты и сюда посыпался дождь заградительного огня, затикали пулеметы, затрещали винтовки. Немцы вытащили пулемет на бруствер, а сами, наполовину высунувшись из окопа, стреляли и бросали в наших бомбы, но скоро были осажены нашим пулеметом. В некоторых местах наши ворвались в окопы противника, дрались с пулеметчиками, <…> пытались остаться там, но были убиты… а остальным без поддержки пришлось отойти и окопаться. В некоторых местах заграждения были целы. Бой разгорался сильней и сильней. Красные, зеленые, белые ракеты то и дело взвивались вверх. Резервные батальоны через параллели перебегали вперед… Резервные офицеры один за другим уходили на пополнение, а из боя уже шли раненые офицеры и солдаты, я вглядывался в лица, но не находил 1-й роты. Бегал к адъютанту, спрашивал, как дела; говорит, что «заняли 3 линии». А справа, вдалеке соседние полки тоже шли вперед, и оттуда еле-еле слышалось: «Ура!!!». Шли раненые офицеры и ворчали: «Эти проклятые параллельки нас погубили».