Чета Мережковских как-то насторожилась. Оба гораздо менее определенно пацифичны «во что бы то ни стало», нежели они были весной, когда читали и одобряли обращение Горького. Зато Зиночка (3. Н. Гиппиус –
С. П. Мельгунов, 27 сентября
С. П. Мельгунов, 27 сентября
Из самого достоверного источника (А. Ф.) слышал: приехали из Германии наши калеки. Приказ – домой их не отпускать. Будут ездить по фронту и рассказывать, как плохо обращались с ними в плену…
Е. Ф. Дюбюк, 29 сентября
Е. Ф. Дюбюк, 29 сентября
В Ярославле пришлось ждать несколько часов вологодского поезда, поехал к Николаю Васильевичу. В трамвае слышал рассказ о том, что делается возле городской продовольственной лавки – сахарные хвосты, давка. «Сегодня настоящий бунт был… в давке одну бабу задавили… Это из-за фунта-то сахара». <…> В Ярославле чувствуется напряженность жизни. Трудно достать муки (ее нет), сахар, булки. Длиннейшие хвосты, давка. Нина Васильевна рассказывала, что приходится в очередях стоять по несколько часов, настроение стоящих озлобленное донельзя. Сахар выдается в одной городской продовольственной лавке – страшная давка. Она для того, чтобы взять 4 фунта сахару, наняла человека за 50 копеек постоять в очереди (новый промысел – «стояние в очередях»). Говорила о продовольственных затруднениях в Москве. 4 дня назад там ждали на этой почве беспорядков. Ее родственница просит прислать туда муки – есть нечего. В Ярославле дрова 38 рублей сажень, яиц вовсе нет. Бабы не выносят на базар, так как полиция штрафовала за продажу по высоким ценам. Мясо 75 копеек фунт.
А. Булгачёв, 30 сентября
А. Булгачёв, 30 сентября
Сентябрь прошёл в походах и передвижениях. В боях были, но успехов больших нет. Погода стала ненастная, холодно, – видно прошло тёплое лето.
«Новое время», 30 сентября
«Новое время», 30 сентября
Неприятельская воздушная эскадра бросала над Констанцей бомбы, отравленные конфеты, чеснок с холерными бациллами и стрелы.
Октябрь
Октябрь
М. Д. Григорьева, 10 ктября
М. Д. Григорьева, 10 ктября
Хочется опять вести дневник. Мама приехала! Как хотела я этого и, наконец, написала. Что-то делает папа. Господи, когда же я напишу: «Папу на войну не взяли, и он остался с нами навсегда» или «Война кончилась, мир подписан, и папа с нами остался жить по-прежнему мирно и спокойно».