Почти все герои недавнего прошлого – ошельмованы, но… прошены, а прохвосты (вроде Рубинштейна, Мануйлова и Кº) освобождены из тюрьмы. На фронте верят, что ничего не проходит безнаказанно и, возвращаясь в тыл, к изумлению, узнают о негласном освобождении Сухомлинова!.. Сравнительно с этой глупейшей, позорнейшей «политической» (иначе у нас и политику не понимают) свистопляской, бледнеет торгашеская вакханалия, с твердыми и вздутыми до крайности ценами, которую можно объяснить только извечной хамской закваской нашего народа, вдруг – после того как ушли «господа» (немцы), сдерживавшие их авторитетом или конкуренцией (в торговле и промышленности), – проявившейся в полной мере и силе. Господи, как хочется пожить в стране, уважающей закон!!!
A. В. Шварц, 6 января
A. В. Шварц, 6 января
«Военным министром назначили как ты думаешь кого?» Спросил меня муж 5-го утром. Я остановилась на момент подумала кого бы похуже назвать и назвала Беляева и… попала в точку. Беляева! То есть мертвую голову. Беляева! Против которого так ратовал и писал А. И. Гучков! Ну что же, чем хуже – тем лучше!..
«Русское слово», 8 января
«Русское слово», 8 января
Реквизиция одеял.
«Упрощенный способ».
Реквизиция одеял в Чернигове производится «упрощенным» порядком.
Жители города о предстоящей реквизиции одеял не были извещены. Чины полиции являются в дома обывателей, как богатых, так и бедных, и отбирают по 1–2 одеялу. Там, где одеял не оказывается, производится тщательный обыск во всей квартире. Указания обывателей, что отбирается последнее одеяло, во внимание не принимается.
Реквизиция коснулась и всех мануфактурных магазинов. Здесь забраны все имевшиеся одеяла.
От реквизиции избавлены лишь влиятельные лица, а также представители высшей администрации.
B. П. Кравков, 8 января
B. П. Кравков, 8 января
Едучи ночью на вокзал, слышал такое рассуждение извозца: «Мы как телята – дали все на войну, теперь будем терпеть, а потом посчитаемся… Открыли бы нам лишь двери!..» По адресу гех’а: «Разве подлую жену можно слушаться? Баба – что змея… Надо помнить и пословицу: Богу-то молись, а сам ближе к берегу гребись». Ругал он Протопопова и сожалел, что ушли Поливанов и Сазонов. Под конец спросил: «А что, правда, что ее уже заточили в монастырь?»
Н. В. Брешко-Брешковская, 8 января
Н. В. Брешко-Брешковская, 8 января
Вечером было скучно, думала о революции, о конце света. Прекрасно удалось-таки друзьям жидов и немцев подготовить почву для этого движения, радуйтесь, вам не трудно будет теперь и в конце погубить Россию. Эти гениальные, милейшие Андреевы, Арцыбашевы, Горькие подняли всю грязь наружу, описали ее, а публика, начитавшись, потеряла веру во все и решила, что нет ничего святого и чистого, а есть лишь одна сплошная, беспросветная гадость, но что раз люди перестали быть людьми, то это не беда. Нужно жить, не стесняясь, полная свобода наша и «абсолютная, деспотичная монархия!» одерживает «благородные порывы народа, душит его таланты». Сегодня Меньшиков написал в газете в статье об Юрии Беляевом, что когда нет политической свободы, то вполне естественно, что народ начинает пить. Да, трон нашего Государя подкапывают со всех сторон.