И. С. Ильин, 14 января

И. С. Ильин, 14 января

Петербург как будто бы преобразился, и чувствуется в нем что-то новое и необычайное. По телефону, как только берешь трубку, кто-то сейчас же подслушивает, очевидно шпики; правительство, Протопопова и даже Государыню бранят везде и всюду, не стесняясь.

Вчера провел необычайно интересный вечер. По телефону Ариадна Владимировна (А. В. Тыркова-Вильямс – прим. авт.) позвала меня и жену вечером, сказав, что у нее собираются интересные люди. Катя устала, плохо себя чувствовала и не пошла, а я отправился. Когда я пришел, уже сидели три англичанина – морских офицера, которых привел Вильямс, два француза из миссии, затем Дмитрий Дмитриевич Протопопов, Андрей Иванович Шингарев и Александр Иванович Гучков.

Андрей Иванович стоял посередине гостиной и картинно показывал Гучкову борьбу Думы с правительством.

– Мы играем точно в мяч: бросим его, а Протопопов толкает нам обратно, мы опять к нему, и так далее, – при этом Шингарев отталкивал от себя воздух обеими руками.

– Да, положение, конечно, серьезное, – заметил Дмитрий Дмитриевич Протопопов.

– Не серьезное, а совершенно безнадежное, во всяком случае, пока сидит Протопопов, – сказал Гучков. – Да, впрочем, дело не в одном нем.

– Не дай Бог только впутывать в политику армию, – заметил Дмитрий Дмитриевич Протопопов.

– Ну, мы с Иосифом Сергеевичем революции не боимся, – сказала Ариадна Владимировна, глядя на меня.

Тогда Протопопов спросил меня, что делается на фронте, каково настроение офицеров и солдат. Я ответил, что кадровой армии почти не осталось, уровень офицеров весьма низок и, конечно, все или большая часть всех этих прапорщиков из сельских учителей, настроены озлобленно, а главное, общее утомление от войны несомненно.

Разговаривая, все ждали Милюкова, который должен был приехать то ли с какого-то совещания, то ли с обеда с иностранцами.

Англичане молча сидели с вежливыми лицами, безукоризненно одетые. Я встал и подошел к Вильямсу, который стоял у этажерки сбоку от сидящих англичан. Я его спросил тихо:

– А разве положение, Гарольд Васильевич, так серьезно?

Вместо ответа он кивнул на стоящего с Шингаревым Гучкова, который курил, поблескивая темными очками.

– Вот ваш будущий министр.

Я поразился и думал, что ослышался.

– Какой министр, Гарольд Васильевич?

– Военный, – ответил Вильямс.