На фронте перемирие. Ни одного выстрела, по ночам нет привычных ракет. Не знаю, как у немцев, но наши все погрузились в сладостный сон – в боевом отношении, – впрочем уже задолго до перемирия. Мы, офицеры, готовимся к тому, что нас или прогонят, или разжалуют в солдаты. Что ж! Чашу нужно испить до конца.
«Русское слово», 19 ноября
«Русское слово», 19 ноября
На мирную конференцию.
18-го ноября, в 8 часов вечера, с Царскосельского вокзала с экстренным поездом отбыли уполномоченные совета народных Комиссаров на «мирную конференцию» с представителями германского высшего командования.
С. Д. Мстиславский, 19 ноября
С. Д. Мстиславский, 19 ноября
Идти пришлось долго. Только в сумерках вступили мы в лабиринт траншей, проволочных заграждений и засек, составляющих передовую оборону выбранного для перехода делегации участка. Мы шли теперь – уже не узкой, длинной цепью, но настоящей толпой: на всём пути нашем, из землянок – подземных щелей каких-то, сумрачных, зловещих, как провалы могил на заброшенном кладбище – выходили нам навстречу, примыкали к нам – солдаты, «окопники». Только немногие из них заговаривали с нами: и те бросали лишь короткие, односложные вопросы; остальные – молчаливой толпой смыкались вокруг нас, когда путь ширился, и рассыпались далеко вокруг, влево, вправо, без дороги, по мокрым, ослизлым кручам, через проржавевшую колючую проволоку выходя на переймы нашей колонне. <…>
Почти на полпути к белому флагу, дрожавшему над ожидавшей нас германской «встречей», мы были остановлены громким, нервным окриком – на чистом русском языке: «Не ходите дальше, пожалуйста». Из-под тёмного полога – дождя и спустившейся ночи – вынырнула низенькая фигура, в плаще и остроконечной, закрытой чехлом каске. За ней мелькнуло несколько таких же касок; прорезал темноту нестерпимоострый луч ручного электрического фонаря.
Нас подвели к настилу через глубокую рытвину. У всхода на него – нас встретил дивизионный генерал – той дивизии, на участке которой мы переходили. Он сказал несколько приветственных слов – по-русски, но с сильным акцентом, – попросил предъявить список входящих в состав делегации лиц и, под лучом фонаря, защищая плащом от дождя переданную ему бумагу, – стал выкликать по ней фамилию за фамилией. По мере того, как мы выходили из ряда, – нас пропускали через настил на ту сторону рытвины. Когда перешёл последний – высланы были солдаты принять оставленный нами у «нашей линии» багаж, а нас – свели по деревянной лесенке в передовой окоп, перемешав со встречавшими нас офицерами.