Светлый фон

В. П. Бирюков, 15 ноября

В. П. Бирюков, 15 ноября

Утром, как мы только что проснулись, прислуга Груня сообщила, что солдаты разбили сегодня винный склад. Эта корь, видимо, добралась и до нашего Шадринска. Я пошел в город ненадолго и увидел, что по всем улицам и солдаты, и горожане тащат водку. Некоторые везли бутылки в казенных ящиках.

Солдаты бахвалятся, что вот они напьются и пойдут громить Шадринск. Я наблюдал, как мальчик тащил четверть. Подбежавшие солдаты отобрали ее для себя. Мальчик закричал, а потом завыл по-звериному, словно потерял родного отца или его жизни грозила опасность.

B. М. Голицын, 15 ноября

B. М. Голицын, 15 ноября

Говорят о расчленении России. В этом мы увидим Божий перст, то есть правосудное возмездие за то, что она выросла путем захвата, завоеваний, насилий над другими народностями, имевшими такое же право на самостоятельное бытие. Все инородные области ею были захвачены и насильно присоединены, и вот настает час расплаты. А во внутренней нашей смуте нельзя не видеть подобного же возмездия за порчу народа, за вековое угнетение его.

Н. М. Мендельсон, 16 ноября

Н. М. Мендельсон, 16 ноября

Годовщина смерти папы была вчера, но мы были в церкви с Верой сегодня. Как хорошо, что он не дожил до ужасов сегодняшнего дня! Надвигается настоящий голод. А что тогда? Немцы согласились на переговоры о перемирии. Начало этого позора 19 ноября.

Любопытные выдержки из речи Каледина. Казаки, видимо, или совсем не хотя вмешиваться, или думают, что «не приспе» час. Все равно. Россия погибла.

В Петрограде в Учредительное собрание прошли 6 большевиков, 4 кадета, 2 эсера. Неугодное большевикам Учредительное собрание, конечно, будет ими разогнано.

C. П. Каблуков, 17 ноября

C. П. Каблуков, 17 ноября

Заговорили молчавшие: в воскресном № (от 12.XI) «Вестника Городского Самоуправления» (бывшие «Ведомости Петроградского Градоначальства») неожиданно встречаю имена друзей и знакомых. 3. Гиппиус, Д. Мережковского, Д. Философова, Федора Сологуба, Юрия Верховского.

Например.

 

К урнам

К урнам

Под этими стихами, плохими, подпись: Ф. Сологуб.