Г. А. Князев, 9 декабря
Г. А. Князев, 9 декабря
Вот уже две недели, как солдаты и хулиганы громят винные погреба. Во всем городе ежедневно с утра до вечера и ночью слышится то там то тут стрельба. Подсчитывают, до 250 убитых и раненых при разгулах и опившихся до смерти.
Заключается похабный мир…
Суды уничтожены. Законы отменены. Офицеры лишены всех преимуществ и лишены пенсии. Армия разрушена вконец. Учредительное Собрание, как бельмо на глазу для большевиков и чего только они не придумают, чтобы подчинить его своему влиянию или совсем не созвать. Гражданская война на Дону и с Украиной в полном разгаре. Украинская республика совсем отделилась от Великороссии с возглавляющими ее тиранами. Троцкий говорил о гильотине, и его слова о «укорачивании человека на одну голову» сделались крылатыми. Гнилые подвалы Смольного полны узниками. Прибывают все новые. Уже размещать негде. В Москве введена предварительная цензура и опять замолчала печать.
«Вечерний курьер», 9 декабря
«Вечерний курьер», 9 декабря
На русско-украинском фронте.
Из Киева получена телеграмма:
«Враждующие стороны продолжают надвигаться друг на друга. Большевики концентрируются в Брянске, навстречу им двинуты боевые «полки смерти». Боевых действий пока нет. Движение к Бердичеву большевиками приостановлено».
В Петрограде получена из Харькова от 8 декабря телеграмма: «Началось большевистское выступление. Захвачено большевиками управление южных дорог, почта, телеграф, междугородная телефонная станция. Ожидается прибытие большевистских полков. Настроение тревожное. Учащиеся с утра распущены по домам. В связи с захватом телефона и телеграфа возможен перерыв сообщения».
Е. И. Лакиер, 11 декабря
Е. И. Лакиер, 11 декабря
Мама подарила мне свой револьвер, так что когда я куда-нибудь иду, в особенности вечером, то беру его с собой, на всякий случай.
Дни летят, жизнь проходит. И как жаль, что молодость протекает в такое ужасное время, когда не знаешь, будешь ли ты жив завтра или будешь лежать в морге с простреленной головой.
Утверждено новое правило: каждый дом Одессы должен охраняться всю ночь подомовой охраной, составленной из жильцов мужского пола; дежурства по три часа, до самого утра. Бедные озябшие «буржуи» коротают время, играя в карты в подворотнях.
Теперь выпекают ужасный хлеб из ячменя, с соломой и отрубями; корка так жестка, что ее насилу режешь ножом, и рубленая солома застревает в зубах.
Л. 3. Бурлакова, 13 декабря
Л. 3. Бурлакова, 13 декабря
В этот день приходили из Петрограда эшелоны матросов на помощь большевикам в борьбе с Дутовым-казаком по направлению в Челябинск. В вокзале, как говорится, негде было упасть яблоку, везде и всюду были матросы. Вид у них был, как у разбойников: желтые кожаные полушубки, грязные папахи, через плечо перекинута сабля, глаза их выражали ненависть и злобу к тем людям, кто более или менее был прилично одет, или, как они называли этих людей, «буржуи». Мне было тяжело на все это смотреть, но приходилось. <…>