С. В. Толстой, 16 декабря

С. В. Толстой, 16 декабря

Демобилизация идет ускоренным темпом. Сегодня увольняются 1903,1904 и 1905 года. «Революционная армия» разъезжается по городам и весям всюду устанавливается «революционный порядок»: громя лавки, грабя, убивая и нарушая транспорт. Как уже начинают составлять списки предполагаемых к увольнению годов, солдаты, уже не ожидая приказаний, разъезжаются, требуя суточных денег. А денег в полку ни гроша. Полковой комитет пьянствует вместе с командиром полка и выборным командным составом, расхищает полковое достояние, хватая все, что не на учете. Солдаты разъезжаются довольные своей победой над законом, правом, порядком и государственностью.

Солдаты – это люди, для которых нет ничего святого: государство, гражданский долг, отечество и национальная гордость – это все пустые звуки для них. Это даже, собственно говоря, не люди, а слабое подобие хищного зверя, для которого нужен мир, семечки и ханжа.

И это трио – альфа и омега их стремлений, критерий их благополучия. Демобилизация идет, а мира еще и не видно. Да и какой это мир – сплошной позор.

Ф. В. Винберг, 17 декабря

Ф. В. Винберг, 17 декабря

Сегодня была в городе грандиозная, как говорят, манифестация-шествие, организованная большевиками для празднования и ликования по случаю заключаемого мира. Стрелок и по этому поводу высказал очень правильные мысли: «теперь что же, – разумеется, войны вести уже нельзя и надо мир делать поскорей, а только чему радуются! Другое дело, если б мы войну честно, по-хорошему кончили, победили бы, – а мы могли победить, – тогда и надо было бы праздновать вовсю; а это что же – прошеный мир! И почему это только дисциплину отменили!..» Кончилось моё время прогулки, и он довёл меня до моей камеры.

Ф. Я. Ростковский, 17 декабря

Ф. Я. Ростковский, 17 декабря

Производили впечатления знамена или стяги, гласящие рядом с миром «кадеты – враги народа», «кадетам место в тюрьме, а не в Учредительном Собрании». Чувствовалось, говорили очевидцы, что эта манифестация не манифестация мира и успокоения, а, напротив, манифестация вражды, злобы и преследования всего, что не с большевиками, что против них. Газеты, как всегда, поделились: одни воспевают манифестацию, другие относятся к ней не только критически, но даже враждебно. <…> Во время манифестации некоторые рабочие пели «Ананас ешь, рябчика жуй, последний день тебе, буржуй».

Р. М. Хин-Гольдовская, 18 декабря

Р. М. Хин-Гольдовская, 18 декабря

Ах, какая тоска! Уйти бы куда-нибудь из этой проклятой Богом, бесстыдной страны… Но ведь она наша, своя… а от себя куда же уйдешь!.. Устала я от тошного слова: «большевики»… Сегодня они сделали то-то, вчера то-то… захватили дома, велят (!) открыть сейфы, закрыли газеты, ограбили, убили, изувечили, впустили в Петербург немцев, упрятали в тюрьмы лучших людей… У нас деньги отняли и раздают их красногвардейцам, у сенаторов отняли пенсии, учителя и учительницы на улицах… Погодите! Еще и не то будет… Они грозят еще вот что «декретировать»… И вот в этом роде без конца… Что-ж! Если мы такая дрянь, такие черви, что не можем управиться с Ленинскими апашами, значит, туда нам и дорога.