Важнейший момент в репрезентации образа: через эту коллизию в принципе задается вектор, что балерина теперь — заложница ситуации и «старорежимной» системы в целом, у нее есть обязательства и обязанность перед балетом, совершенно не учитывающие ее персональную точку зрения.

Девушки в балетной школе живут на казарменном положении: муштра и дисциплина. Руководство за них решает, что они будут есть, как выглядеть. Чтобы выйти в город из интерната, нужна увольнительная, как в армии. За нарушение дисциплины или опоздание — выговор, после трех замечаний — отчисление. Балет в отечественном кинематографе всегда был связан с адским трудом и ограничениями, но в фильме «Танцующие призраки» такое положение впервые маркируется как ненормальное. В этом смысле показательна реакция однокурсницы Юли на пессимистический настрой класса после отчисления Светки («Чего ревете, дуры? Завидовать надо! Как нормальный человек жить будет»), а также коллективный просмотр учениками балетного училища фильма «Белые ночи». В картину попадает фрагмент из пролога, когда Красная Смерть накидывает Родченко-Барышникову петлю на шею, что еще больше подчеркивает нездоровую атмосферу, царящую в «вагановке». Педагог Наталья Сергеевна (Ирина Метлицкая) лишена присущей ее предшественницам интеллигентности и выдержки, она добивается результата от девушек через унижение и рукоприкладство. Юля: «Не надо на меня орать! Я такой же человек, как и вы». — «Человек? Ты пока еще не человек, девочка, а ученица. А человека я из тебя делать буду. Надо же. Человек».

Наталью Сергеевну не интересует душевное состояние девушек, ей нужен только результат — представить на выпускном балет, достойный Кировского театра. Можно сказать, что она героиня из 1980-х — балерина, ставшая постановщиком. Наталья ощущает на своих плечах миссию по обновлению классического искусства. При всей своей жесткости и требовательности к ученицам ради балета она готова рисковать: против воли директора училища («Провалишь, все заклюют. Это ты в Большом Наталья Карева, а здесь — молодой педагог... Я считаю, рисковать не надо. Прогоним „Тщетную“ или „Коппелию“») оставляет для выпускного «Жизель». Предложенные руководством в качестве альтернативы балеты «Коппелия»²⁶⁶ и «Тщетная предосторожность»²⁶⁷ в силу своей «легкомысленности» не могли устроить Кареву: девушка-кукла²⁶⁸ и шаловливая простушка Лиза²⁶⁹ были недостаточно глубокими для балерины новой эпохи. Она выбирает «Жизель».

Если в постановке балета «Жизель» с миром суровой реальности и смертью главную героиню примиряет призрачный идеальный мир, где ее любовь бессмертна, то в «Призраках» эта идея с двоемирием решается ровно наоборот. Юля пытается в обычной жизни отыскать любовь и смысл своего существования на сцене. Она пишет в своем дневнике: «Игорь назвал нашу учебу добровольной каторгой. Я обиделась, а теперь сама чувствую себя каторжанкой. Сил больше нет, перестала понимать главное — зачем все это». До этого фильма рефлексии героинь касались исключительно творческого поиска: «Не могу станцевать любовь. она увидела его.» («Москва, любовь моя»), «Я плохо разбираюсь в теперешней жизни. Она совсем другая, грубая и непонятная, но пока в ней есть театр...» («Гран-па»), «А почему людей тянет в небо?» («Миф»). Впервые в отечественном кино балетный подвиг подвергается сомнению. И в поисках ответов Юля с головой погружается в реалии горбачевской России. Любопытная деталь — до этого фильма балерины были лишены права на личную жизнь. Если в их жизни и присутствовал мужчина, то как фон, подчеркивающий аксиому: балерина замужем за балетом. А тут Юлю комендантша с фразой: «Иди погуляй, а то вообще на улицу не выходишь» — фактически выталкивает из общаги в объятия Игоря (Алексей Ясулович), молодого парня, в компании себе подобных обивающего порог женского общежития в поисках дамского внимания.