Этим монологом и определяется миссия, которая возлагается на балет и балерину в этом фильме, — хранить традиции вопреки всему.

Следующим испытанием для Юли становится поход на дискотеку в клуб, куда ее приводит Игорь. Любопытный артефакт времени: звездами в этом новомодном клубе становится команда байкеров во главе с Хирургом, которые задолго до своей «патриотической миссии» 2000-х в начале 1990-х создают вокруг себя атмосферу хулиганства, свободы и нонконформизма. Юле, как представителю одного из самых консервативных видов искусства, в этом окружении некомфортно: «Я вообще не понимаю, зачем ты меня водишь по всем этим притонам?» Игорь, воспитанный родителями-интеллигентами уже в антисоветской системе координат, лишен чуткости к внутреннему миру другого: «А куда идти? Ко мне ты не хочешь, к моим друзьям ты тоже не хочешь, танцевать ты не хочешь, пить ты не хочешь. Через час двадцать тебе обратно. Как с тобой общаться?» Разрыв между человеком искусства и интеллигентом (Игорь — студент журфака МГУ) оказывается как никогда огромным. Прежний восторг и пиетет перед балериной, олицетворяющей чуть ли не божественную гармонию, сменяет цинизм. «Девушка, почему не танцуете? Музыка наша не нравится?» — глумится над Юлей местный диджей (Алексей Серебряков). Он объявляет «минутку ретро», куда силой затаскивают Юлю с ее молчаливого согласия: «У нас в гостях балерина Императорского театра... урок рок-н-ролла нон-стоп 45 минут». Под бахвальство диджея: «Вот она, реальность нашего сумасшедшего времени!» — девушка выдерживает эту битву, побеждает и молча сходит с танцпола. Окровавленные пальцы ног, главный балетный инструмент, попорченный на утеху амбициям модной молодежи, становятся ценой, которую Юля заплатила, чтобы отстоять честь русского балета, доказать его жизнеспособность даже в стане субкультуры.

Никогда прежде балерине не приходилось оправдываться перед всем миром за свою сопричастность русскому балету. Вечером на танцполе, утром в танцклассе, и каждый раз не по своей воле. Педагог кричит на Юлю : «Азарова, примой себя почувствовала? Почему танцуешь в полноги? Ты понимаешь, что чужое место заняла?» А на отчаянное Юлино: «Я не виновата! Я не просила !» — отпускает группу на отдых, а Юлю оставляет в центре: «Она одна будет работать, она у нас солистка». И девушка отрабатывает балетные вариации с таким же отчаянным упорством, как накануне под рок-н-ролл в клубе. Снова весь груз ответственности за русский балет ложится на ее плечи — она выполняет прыжковые элементы, пока без сил не падает на пол. На что в ответ Наталья Сергеевна назначает дополнительные репетиции: «Вот когда ты станцуешь, как она [чье место героиня невольно заняла], тогда можешь сказать, что не виновата». Но когда Юля действительно станцует, она окончательно потеряет интерес к реальности, предпочтя ей «мир Жизели»: ни реформировать искусство, ни просвещать массы, ни пытаться войти в контакт с другим она больше не будет. Наталья: «Если хочешь чего-то добиться в жизни, ты должна научиться переступать через людей. Сначала через себя, потом через самых близких, любимых». Быть одной, всегда быть в образе, быть «танцующим призраком» — вот теперь ее удел. Она впервые за восемь лет обучения и, вероятнее всего, в последний раз навестит своих родных в сибирской глубинке, с тем чтобы понять: разрыв между ней и простым народом (кем по сути и является ее родня), живущим ценностями, транслируемыми с федеральных телеканалов, непреодолим.