В 60-е годы после появления МБР для ПРО возникла серьёзная проблема селекции (разделения) ложных целей и боеголовок МБР. Ложные цели представляли разные конструкции с большой отражающей поверхностью, – типа надувных шариков, раскладывающихся отражателей из фольги, лент, кип металлической «мочалки» и подобные аналоги раскладывающихся ёлочных игрушек и «зонтиков». Среди ложных целей могут присутствовать и активные постановщики радиопомех для локаторов противника, – причём на частотах облучающих их локаторов. Селектировать (выделить для уничтожения) настоящую боеголовку в рое этих «пустышек» было сложно до участка снижения, когда более тяжёлые боеголовки начинали обгонять ложные цели при входе в плотные слои атмосферы. Предполагалось, что мощными ядерными взрывами можно уничтожить все эти цели – и реальные, и ложные. А те, которые прорвутся, – уничтожить ракетами ближнего перехвата (у американцев – ракетой «Спринт», в СССР – 53Т6). Но вся эта «затея» оказалась авантюрной просто потому, что столь мощными взрывами пришлось бы и «обкладывать» собственную страну и производить взрывы над ней.

Задача перехвата ещё более усложнилась в 70-х годах с появлением боеголовок МИРВ – разделяющихся частей МБР индивидуального наведения. Получалось, что для уничтожения боеголовкой одной МБР необходимо использовать уже несколько антиракет. И задача перехвата очень усложнена сейчас из-за того, что боеголовки МБР маневрируют, уходя и от слежения, и от летящей на них боеголовки антиракеты. Можно, конечно, сделать очень быстрой электрическую реакцию на изменения «упреждённой точки» путём использования быстродействующих процессоров вычислительных машин. Но сама «скорость» реакции управляемого объекта определяется не только скоростью обработки сигналов, – она в определённой мере определяется и реакцией механических органов управления движением боеголовки, которую наводят на цель (на другую боеголовку), а вот быстродействие этих реакций ограничено. На реакцию «механики» требуется определённое время, причём в случае беспорядочного маневрирования боеголовки положение расчётной «упреждённой точки», куда надо вывести антиракету меняется очень резко. А при скорости сближения боеголовок более 10 км/с время реакции в одну сотую секунды уже разведёт боеголовки более чем на 100 м. Ясно, что задача попадания «снаряда в снаряд» для маневрирующих боеголовок МБР пока не решена. Американцам удалось ракетой системы «Иджис» сбить остатки своего искусственного спутника. Но он не уклонялся, – параметры его движения были точно известны. Да и исходная позиция корабля с антиракетой для выстрела была выбрана оптимальной. А вот если бы спутник уклонялся и летел заранее неизвестно куда, – ракета с ограниченными возможностями в цель бы не попала. Пока что «обойти» системы ПРО мерами усовершенствования боеголовок МБР оказывается легче, чем преодолеть эти трудности системой ПРО. В таких условиях для агрессора кажется заманчивой идея атаковать стартующие МБР ещё на начальном участке полёта. Но практически это тоже очень сложная задача с учётом того, что лететь до позиций МБР совсем не «близко» (если они отстоят от границ на 2–3 тысячи километров), а за время полёта антиракеты МБР успеет разогнаться и уйти от антиракеты и «ввысь», и по скорости. Окружить же со всех сторон такую страну, как Россия позициями ПРО, чтобы встретить МБР со всех направлений – это даже для США задача просто непосильная и географически, и по затратам.