«Мы жили, – писал далее Панькивский, – в то время в атмосфере постоянных частых разговоров: то о немецких факторах в Галичине, то о необходимости отделения Галичины от генерал-губернаторства, учитывая отдельные национальные и хозяйственные условия. Еще перед 1942 годом рейхсминистр Розенберг ввел для восточных земель в бывших балтийских государствах (Эстония, Латвия и Литва) краевое самоуправление. К концу 1942 года, после успешной заготовки контингентов (сбора налогов – прим. пер.) и удовлетворительного набора рабочих, Вехтер тоже начал добиваться наших прав для Галичины, целенаправленно двигаясь к перспективной личной карьере с дальнейшим прицелом на всё украинское пространство. В этом смысле Галичина должна была стать для него трамплином. Планы Вехтера предполагали наличие и армии как неотъемлемой и конечной их части».

И далее: «Зима 1941—1942 гг. была переломом в истории успехов Гитлера. Большие потери диктовали поиск новых сил. Надо было отступать от «расовых» предписаний. Шаг за шагом стандарт «чистоты расы» падал. Пришла очередь за эстонцами, латышами и за нами… … Однажды адъютант губернатора Стястны по телефону таинственно пригласил меня к губернатору на разговор за чаем, не говоря, как это он обычно делал, о предмете разговора. Губернатор после короткого выступления о обособленности галицкой земли от остальных земель ГГ (к чему я в последнее время был привычен) начал говорить о военных делах, намекая на возможность создания галицкой дивизии в рамках плана создания новых ненемецких дивизий при СС. Он сказал, что на это в основных решающих вопросах получено согласие Берлина, а теперь нужны заверения в успехе этого дела со стороны УЦК, о сотрудничество с которым он просит. Этот разговор был украшен утверждениями о том, что в 1942 году Галичина хорошо выполнила свои обязанности в хозяйственной области… … Губернатор, получив в ответ на свои мероприятия по созданию галицкой дивизии согласие Берлина, должен был выполнить запущенный план. Поэтому уже не стоял вопрос, хотим мы дивизии или нет, нам, только в вежливой форме, было поставлено требование сотрудничества в деле её создания… Мы понимали, что это дело большого национального значения и большой ответственности, которое перейдёт за пределы не только Галичины… Руководящие круги нашего общества в Варшаве, Праге и Берлине все без исключения положительно приняли факт создания украинских военных частей… Не было серьёзной причины в нашей национальной жизни, которая был бы против создания дивизии… Все наши владыки с митрополитом Шептицким во главе оценивали (эту акцию) … как важный и ценный политических козырь…». (Выделено мной – В. М.)