В-третьих, ответить на поставленный вопрос чрезвычайно трудно с нравственно-психологической точки зрения, так воспоминания (а тем более, реальный учет жертв бандеровщины, с реальными фамилиями и реальными ситуациями) об этом не так уж давно прошедшем кровавом месиве травмирует нынешнее поколение, самых страдальцев, их детей и внуков.

В-четвертых, такой учет жертв националистического разбоя в Западной Украине (а тем более, в Галиции) сегодня просто невозможен, потому что не только возрождённые организации неодонцовцев и необандеровцев оказывают активное противодействие такому процессу, но и угрожают тем, кто пострадал от националистического бандитизма. В этом им способствуют местные органы власти, которые теперь более чем наполовину в руках тех же националов – от национал-«демократов» до национал-фашистов.

Однако ответить на этот вопрос придется, и начнем ответ со времен начала войны и временной немецко-фашистской оккупации Западной Украины.

Первые дни войны стали для многих националистов временем огромного политического подъема и эйфории. «Наконец, – кричали они, – наступила наш час. Наши сны, наши мечты стали явью. Это наше воскрешение!.. На штыках немецких вооруженных сил несется воля долгожданная… Пришла минута, когда мы должны себе сказать: Теперь или никогда!» (Газ.«Краковские вести». 1941 год. 23 июня, 9 июля.)

Сегодня хорошо известно, что националистические формирования в крае и за рубежом по приказу гитлеровского Абвера готовили в Западной Украине в начале войны вооруженное восстание националистов всех оттенков. Но организовать его не удалось. Однако во многих местах, особенно в Галичине, отдельные подразделения вооруженного подполья ОУН-б стреляли в спины отступающим красноармейцам, среди которых было много украинцев. И падали убитые и раненые.

Однако «триумфальные арки» с надписями «Слава Украине! Большой Германии» и «достойная» встреча гитлеровцам была устроена во многих городах и селах. Одновременно началась дикая расправа над активистами Советской власти и теми «Советами», которые не успели мобилизоваться в ряды Красной Армии или эвакуироваться на восток. «Приход немецких орд, – вспоминал бывший активный член ОУН-б Стецишин, – встретили мы, как было приказано. Местные кулаки поднимали на вышитом полотенце хлеб и соль, немецкий капитан сказал «гут, гут» – и организованная националистическая машина заработала. Буквально с первой минуты началась охота на людей, которые были в «черном списке»… Уже на второй день начал функционировать уездный штаб ОУН… Подвалы бандеровской полиции были заполнены крестьянами. Арестованных жестоко пытали…»… Вот как «встречали» солдат Гитлера оуновцы в ряде сел Львовщины. В первые дни войны они зверски замучили 23-х крестьян в селе Сельской Винницкого района, 23-х крестьян села Семеровка Краковецкого района. В селе Суходол Бибрского района они убили председателя сельского Совета Репета, отрезали ему уши, нос, выкололи глаза и в таком виде водили по селу. Убили также секретаря сельского исполкома Лабаса. В селе Чехи Пониковецкого района они убили 20 активистов, устроив «торжества» после завершения кровавой акции. В селах Гаи и Глуховичи Красненского района бандеровцы расстреляли 50 красноармейцев и топорами изрубили сельских активистов. Председатель местного колхоза Г.А.Кметя водили по селу с красным флагом, затем выкололи глаза и изрубили тело на куски. И так в каждом селе, городе и городке Западной Украины.