В Соборе Парижской Богоматери Миттерана отпевал парижский архиепископ кардинал Жан-Мари Люстиже. Он родился в еврейской семье в Польше. В тринадцать лет его крестили, чтобы спасти от немцев. После войны он приехал во Францию. Президента провожал в последний путь польский еврей, потерявший в Освенциме родителей и обретший во Франции новую родину.

Последний секрет Миттерана предал гласности его бывший врач: рак простаты с метастазами был диагностирован не в 1992 году, во время первой операции, как сообщила пресс-служба, а на одиннадцать лет раньше, в ноябре 1981 года. Иначе говоря, смертельный приговор был вынесен ему, как только он занял пост президента.

Миттеран приказал врачу молчать, хотя обещал стать первым президентом, который каждые полгода будет публиковать бюллетень о состоянии своего здоровья. В определенном смысле он сдержал обещание – бюллетени появлялись. Но президент заставлял своего врача лгать.

Когда Миттеран объявил, что болен раком предстательной железы, ему аплодировали за честность и открытость… Выходит, он обманул избирателей. Французы избирают президента на семь лет и вполне могли решить, что столь больного человека не стоит делать руководителем государства. Впрочем… есть и другая точка зрения. Прогноз был неутешителен – от трех месяцев до трех лет жизни. Но у Миттерана наступила стадия ремиссии. Прошло одиннадцать лет, прежде чем понадобилась операция, и четырнадцать лет, прежде чем болезнь одолела его.

Когда врач рассказал все это в книге «Великая тайна», французы обиделись не на покойного Миттерана, который их обманывал, уверяя, что он здоров. Французы решили, что это врач совершил преступление: он обязан был подать в отставку и все рассказать. У него отобрали лицензию, лишили ордена Почетного легиона, запретили ему заниматься медицинской практикой. Обе семьи Миттерана – и законная, и незаконная – подали на врача в суд за нарушение врачебной тайны. Суд приговорил бывшего президентского доктора за нарушение медицинской этики к четырем месяцам тюремного заключения с отсрочкой исполнения.

Франсуа Миттеран, человек великой гордыни, желал, чтобы благодарные сограждане проводили его аплодисментами. Он считал, что успешно управлял Францией, оберегая свою страну от всевозможных неприятностей. Он жаждал признательности и всенародной любви.

– После того как я уйду, – признавался Митттеран, – мне бы хотелось, чтобы обо мне говорили, что я был справедливым президентом. Что четырнадцать лет моего президентства были временем гражданского и социального мира. Что Франция в мое президентство сохранила свой статус одного из великих государств.