Несмотря на благостные беседы и утешения, солдаты были угрюмы и недовольны, и с каждым днем все хуже. И сколь рады были наступлению и готовы служить поначалу, столь строптивее и удрученнее шли они на службу теперь. Наиболее остро стоял вопрос обуви, превратившейся в обрывки, так что не было ни одной пары в роте. Следствие этого: половина роты хромает, не способна к маршу. Более 25 человек из роты уже лежат в лазарете, почти ежедневно появляются новые случаи заболеваний. Солдат отправляют стоять на постах, но у них ни шинелей, ни накидок, по меньшей мере у 40% нет и сорочек. Отсюда чесотка, кашель и т.д. Ездовые тоже больше не могут, полуобмороженными и истощенными прибыли они из Бауска. По меньшей мере 60% роты хотят уйти в отставку… В основном это самые старшие по возрасту и испытанные солдаты, которые безропотно и терпеливо сносили все препятствия. Я более не осмеливаюсь проделать с ротой и одного-единственного перехода. Ведь люди просто полягут. О переходе в наступление нечего и думать…».

При оценке действий войск в последующие дни следует учитывать такое их состояние, в этом явно не преувеличивавшем донесении, причем в других соединениях ситуация не особенно отличалась.

С оперативной точки зрения, было, прежде всего, тревожно, что западный фланг немецко-русских частей был полностью открыт, а господство на море флота Антанты позволяло ее подопечным в любой момент начать наступление во фланг и тыл Западной армии. Однако до этого не дошло. Гарнизон Либавы также держался в целом спокойно. Несмотря на это, обстановка в западной Курляндии все более обострялась. Доказательством тому – деятельность слабого, применявшегося на службе в тылу егерского корпуса Гольдинген, о котором его командир капитан резерва Бердинг докладывал следующее: «Латыши постепенно становятся все враждебнее. Вновь доходит до перестрелок с латышскими патрулями, обходящими наши посты. По нашим солдатам, оставшимся в одиночку, стреляют и вооруженные латыши из гражданского населения. В ходе моих многочисленных инспекторских поездок я вынужден всегда иметь в автомобиле несколько солдат с винтовками наготове».

Поэтому капитан Бердинг принял решение ударить на Газенпот, что он описывает так: «Мы изготовились на линии Амботен – Вибинген – Мельдзерн – Нигранден и в ночь с 4 на 5 ноября в сильный мороз выступили на Газенпот.

Кавалерийский отряд, обойдя с востока и севера, отрезал латышам путь к бегству в Виндаву и вскоре с севера вторгся в Газенпот. Затем он был отправлен мною в преследование латышей, побежавших на северо-запад. Потери были невелики. На рынке я смог принять горячие проявления благодарности от только что освобожденных из темницы, куда они были отправлены за свое немецкое происхождение. Доставленные латышские чиновники были частью сняты, частью получили новые инструкции. Донесение об успешно проведенной, несколько рискованной операции в группе[385] вызвало большую радость».