Западнее Шадова 14 марта установили контакт с отрядом Рандова из войск 52-го генерального командования.
Удар на Шадов на правом фланге прикрывался особым отрядом, который 12 марта к северо-востоку от Кейдан наткнулся на противника, однако после краткого боя последний был оттеснен.
Русские во время обороны Шадова продемонстрировали чрезвычайно низкую боеспособность. Несмотря на поддержку артиллерии, они нигде не смогли выдержать германские атаки, не говоря уже о переходе к контрудару. После операции под Шадовым несколько дней шли смена и переброски русских войск в районе между Кракиновым и Смильге (в 15 км северо-восточнее Шадова). Однако каких-либо наступательных намерений штаб Смешанного резервного корпуса в этом не усматривал. К концу месяца было, наоборот, впечатление, что противник частично оставил свой фронт на данном участке. Разведывательный отряд, составленный из солдат 210 и 212-го резервных полков, а также 45-го резервного полка полевой артиллерии для установления местонахождения неприятеля, 25 марта к востоку от Буканце был атакован превосходящими вражескими силами, однако смог отразить удар и в ходе контратаки пленить 3 офицеров и 25 солдат, а также захватить 2 пулемета и несколько повозок. Потерь со своей стороны при этом не имели.
Действия литовских войск
Действия литовских войск
Ведомые полковником Настопкой[441] литовские войска, принимавшие участие в операциях 12–15 марта, произвели лучшее впечатление, нежели это было в прежних боях. Теперь и на других различных участках кое-где между германскими частями на фронт выдвигались литовцы. Там они зачастую выказывали тягу к действиям и пытались в ходе продвижения от деревни к деревне отвоевать территорию. Устремления литовского командования были направлены при этом на овладение Поневежем (на магистрали Шавли – Двинск). Кроме того, однако, литовцы готовили и наступление на Вильну, которую любой ценой хотели занять, опередив поляков, ведь последние также нацелились на этот город. Германская сторона по политическим соображениям считала, что не может предоставить запрошенную для этого литовцами поддержку. Верховное командование «Север» из-за этого 20 марта приказало обоим корпусам ни при каких обстоятельствах не участвовать в наступлении литовцев на Вильну, а также не поддерживать их локальные операции.
И в то время как на фронте постепенно установилось некоторое взаимопонимание между немцами и литовцами, в тылу, но в особенности в самом Ковно, напряжение было весьма серьезным. К сожалению, зачастую вина в этом лежала и на германских солдатах. Чрезвычайно неприятный инцидент имел место 18 марта. Один сильно перепивший германский солдат открыл огонь по литовскому посту перед зданием, где была прибывшая незадолго до этого в Ковно миссия Антанты[442]. За два дня до этого немецкие солдаты сняли французский, английский и американский флаги с литовского военного министерства, где как раз в это время проходил официальный прием в честь представителей Антанты. С другой стороны, однако, литовское правительство также своим поведением давало повод к недовольству германских войск. Приглашались и преувеличенно почтительно чествовались комиссии Антанты в форме, которая сильно задевала чувства немцев. При этом литовские власти ни разу не посчитали необходимым своевременно известить штаб Смешанного резервного корпуса о прибытии комиссий Антанты, а также об их намерениях. Молодые литовские офицеры неоднократно самым вызывающим образом в кафе и других публичных местах рвали германские газеты, позволяя себе при этом антинемецкие высказывания. Но и без этого недостатка в более или менее скрытых указаниях на то, что немцы должны очистить эту землю, как только литовцы того потребуют, не было. После инцидента 18 марта в литовской прессе началась ожесточенная антинемецкая кампания.