Хотя от наших тогдашних противников можно также ждать более или менее длинного списка различных инцидентов, все же на сегодняшний день уже нельзя точно установить, на ком, собственно, лежит вина за их совершение: на немцах или на повсюду рыскающем после 6 лет войны сброде[432].

В любом случае необходимо признать, что воля в поддержании выучки и дисциплины, чтобы тем самым защитить честь немецкого имени, была проявлена на всех уровнях: от командующего корпусом до введенных в самих войсках ротных судов.

Если же, несмотря на это, в Прибалтике и происходили инциденты, которых лучше бы не было вовсе, то у балтийцев достаточно много причин, их извиняющих: недостаток твердого руководства со стороны старых заслуженных офицеров и унтер-офицеров, сложность в «отделении зерен от плевел» в поступающем с Родины пополнении, искусственно вызванная за счет давления Антанты и мер германского правительства нехватка всего, что необходимо не только для ведения войны, но и вообще для жизнедеятельности. А, без сомнения, имевшие место выступления против некоторых контрольных органов Антанты можно если не оправдать, то по крайней мере понять с психологической точки зрения. Не так-то легко найти армию, которая сохраняла бы хладнокровие, столкнувшись с такой унизительной системой провокаций.

Несмотря на эти теневые стороны, образ бойцов в Прибалтике все же ярко выделяется на тусклом фоне послевоенных событий: добровольцы последнего фронта, пусть и не всегда сохраняя дисциплину в ее столь обычном в прошлом и столь необходимом в будущем виде, однако же выказали великолепные солдатские качества, чего мы никогда не забудем. Редко когда вера в избранных самими солдатами командиров, отчаянная храбрость в бою, твердая товарищеская сплоченность и железная стойкость в преодолении трудностей разного рода оправдывались бы столь же блестяще, как в завершающих боях трагедии в Прибалтике. Но и когда знамена фрайкоров над Прибалтикой уже были свернуты, лучшие из их состава вовсе не выключились из борьбы за Германию, а во главе их встал герой сопротивления в Руре Альберт Лео Шлагетер. Везде, где надо было положить за Отечество всего себя и жизнь свою, действуя заодно, а то и против официальных властей, там встречаем мы имена бойцов из Прибалтики. К худшим ошибкам эпохи прежней системы принадлежит то, что правившие тогда круги так и не смогли использовать на благо восстановления Отечества этих рвущихся к делу и полных сил людей.

Разразившиеся на Родине конфликты вполне объясняют и то, что лишь очень немногие из воевавших в Прибалтике добровольцев в итоге смогли найти дорогу в столь желанный для них, но маленький рейхсвер[433]. Для этого еще слишком живы были противоречия во мнениях, возникшие из-за навязанных нашими врагами контрмер со стороны рейхсвера по отношению к войскам в Прибалтике[434]. И все же у обеих сторон было чувство, что рейхсвер и фрайкоры в Прибалтике принадлежат единому целому. Такое же чувство было на постах рейхсвера на мостах через р. Мемель у Тильзита, когда прямо вопреки букве полученных приказов они открыли дорогу стремившемуся на восток фрайкору Россбаха. Именно это ощущение и позволило передать рейхсверу хоть что-то от духа последнего фронта, того духа, который даже в тяжелейшей ситуации, на фоне почти бесперспективных боев против подавляющего превосходства противника, как в числе, так и в вооружении, позволил укреплять страну, пока после длительного и безрадостного переходного периода путы, которые первыми разорвали балтийцы, не спали и с вооруженных сил в целом.