главного управления эстонской коллаборационистской организации «Омакайтсе» от февраля 1942 г. — Для препятствия этому вывели в первое время в действие “Омакайтсе”… Пока граница еще не была замкнута, проходили через границу в течение суток 300–400 лиц, вынося из Эстонии съестные припасы. Усиленная охрана вскоре дала хорошие результаты»[1109]. В следующем годовом отчете «Омакайтсе» также с гордостью отмечались достижения эстонских коллаборационистов в борьбе с голодающими: «Пограничное “Омакайтсе”… было достойным упоминания фактором, чтобы препятствовать голодавшей массе России попасть в Эстонию и отсюда вывезти съестные продукты»[1110].

Участие коллаборационистов и в холокосте, и в блокаде, и в карательных операциях против мирного населения свидетельствует об общности этих явлений. На различных направлениях нацистской политики геноцида исполнителями работали одни и те же люди.

5. Заключение

Совпадение дня снятия блокады Ленинграда и дня освобождения Освенцима то и дело приводит к печальной «конкуренции между жертвами». «Зачем нам вспоминать о жертвах холокоста? — говорят одни. — Трагедия блокады гораздо важнее». «Холокост — главное преступление Второй мировой, — говорят другие. — Как можно это сравнивать с блокадой?»

Подобные подходы очевидно контрпродуктивны. Память об умерших от голода ленинградцах не конфликтует с памятью об уничтоженных нацистами евреях — они органично дополняют друг друга. Ведь, несмотря на различие, блокада и холокост — элементы одной общей, грандиозной по масштабам трагедии. Трагедии, начавшейся с нападения нацистской Германии на Советский Союз и предотвращенной благодаря победам Красной Армии.

«ДОКЛАДНЫЕ БЕРИИ» И ПРОБЛЕМА ДОСТОВЕРНОСТИ СТАТИСТИКИ СОВЕТСКИХ РЕПРЕССИЙ[1111]

«ДОКЛАДНЫЕ БЕРИИ» И ПРОБЛЕМА ДОСТОВЕРНОСТИ СТАТИСТИКИ СОВЕТСКИХ РЕПРЕССИЙ[1111]

Изучение репрессивной политики советской власти невозможно без привлечения достоверной статистической информации. Только располагая соответствующей статистикой, мы можем проследить масштаб, динамику и направленность репрессий, делать предположения об их целях и задачах. Без статистики исследования советской репрессивной политики оказываются лишены фундамента, превращаются в конъюнктурные спекуляции «на заданную тему».

Однако выявление достоверной статистики — дело не столь легкое, как может показаться. В российских и зарубежных архивах отложилось большое количество внутренних документов органов НКВД-МГБ, содержащих статистические данные по репрессивной политике этих ведомств. Количество этих документов огромно; здесь есть и первичные данные, собранные территориальными органами внутренних дел и госбезопасности, и их обобщения, подготовленные уже в центральных аппаратах соответствующих ведомств, и итоговые справки, направлявшиеся руководству страны.