2. Рабочим, совершившим прогул, с момента вынесения решения суда и до отбытия наказания в порядке исправительно-трудовых работ на данном предприятии отпускать хлеб по сниженным нормам: на 200 граммов на тех предприятиях, для рабочих которых установлена норма в 800 граммов и более, и на 100 граммов – на всех остальных предприятиях.

Разрешить директорам предприятий для рабочих, отбывающих наказание за прогул, которые в течение месяца при сдельной оплате труда выполняют нормы выработки, а при повременной – добросовестно относятся к своей работе, восстанавливать по истечении месяца такой работы отпуск хлеба по нормам, установленным для рабочих данного предприятия.

3. В целях лишения пользования карточками лиц, утерявших на это право, обязать директоров предприятий производить 1–2 раза в месяц перерегистрацию карточек путем проставления штампа на проверенных карточках с тем, чтобы товары выдавались по карточкам, имеющим штамп о проверке.

Председатель Совета Народных Комиссаров Союза ССР (И. СТАЛИН)

Управляющий делами Совета Народных Комиссаров СССР (Я. ЧАДАЕВ)

Резолюция: «тт. Кузнецову, Лазутину, Попкову, Капустину. К исполнению. 20.Х. Жданов».

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 244–245.

Из записок В. К. Берхман

9/Х – 1942

Осень теплая, довольно ясная, в меру капризная. Деревья равномерно желтеют, пестроты еще мало. То улыбается небо, то плачет. Сегодня чудный день. Листопад дружный, преимущественно кленовый.

Коля М. сказал, встретясь со мной у б[ольни]цы: «Обрати внимание на Аптекарский вдоль и на Карповку. Какая красота!». Пожалуй, я теперь понемногу возвращаюсь для созерцания красот мира. Ночью через опадающую листву палисадника заводского вижу просинь осеннего неба, редеющие деревья, – то и дело скользнет по воздуху кленовый лист. И как будто уснет сердце, а с ним все уснет. Нет ни горя, ни радости, а один только воздух – эфир осенний.

Все бы надо, но ничего не могу. Работала 2 ¹/₂ суток, так пришлось. Вчера, 8/Х, начались прививки и, значит, сумасшедший день. Я не знаю, как отработала, все у меня устало и снова неприятное явление – отекли ступни. С наслаждением улеглась дома спать в 8 часов вечера, проснулась в 6. Было еще совсем темно. Я вглядывалась в рассвет, догадывалась о нем, предупреждала и встречала его. Встала бодро – первый раз после череды тяжелых месяцев, – ни горя, ни слез, ни особой, однако, радости, ни тоски – встала я, однако же, первый раз без ощущения чего-то «бывшего», тяжкого… (1941/1942).