Невысоко оценивал шансы на победу Марин и её бывший советник и евродепутат, а ныне промышленник Эймерик Шопрад.

Он ещё после первого тура заявил мне, что считает шансы Ле Пен на победу ничтожными, так как «в течение двух недель колоссальная пропагандистская машина устроила настоящий прессинг на мозги французов, скандируя два лозунга: “Марин в Елисейском дворце – это катастрофа для национальной экономики!”, а также “Марин в Елисейском дворце – это ставленник Путина!”».

Любопытно, что все ставки в развернувшейся перед нами политической баталии были сделаны 5 лет назад – в момент получения Макроном его первого мандата. Уже тогда наметились тенденции, которые привели страну к её нынешнему положению. О том, как это было, предлагаю вспомнить с известным специалистом в области европейской дипломатии – Николаем Витальевичем Литваком. Мы беседовали с ним в 2017 году, когда шла предыдущая президентская кампания. Любопытно оценить, насколько и как сбылись прогнозы и ожидания.

Николай Витальевич Литвак – специалист по Западной Европе, профессор кафедры философии МГИМО, доктор социологических наук. Он – автор многочисленных публикаций и монографии по истории дипломатии на примере Франции. Эксперт внимательно следил как за той, первой для Макрона, проходившей 5 лет назад президентской гонкой, так и за последней.

– Президентская гонка во Франции удивляет…

Николай Литвак: Мир меняется, и идёт эволюция. Интерес как раз в том, что результаты выборов неизвестны заранее. Считаю, что сильнее всего шансы были у Марин Ле Пен. Аргументы, которые принимаются прежде всего во внимание, касаются внутренней французской политической жизни. На муниципальных выборах в 2017 году победу одержал «Национальный фронт» (НФ). Так что, если бы выборы во Франции проходили в один тур, то победила бы Марин Ле Пен.

– Считаете ли вы, что «Национальный фронт» постепенно утратил протестный запал и обуржуазился?

Н.Л.: Фронт стал полноценной партией, а не личным делом семейства Ле Пен. Ценности, которые провозглашает эта партия, соответствуют ценностям многочисленных французов, относящих себя к среднему классу. Это, кстати, и заявляет сама госпожа Ле Пен, когда говорит, что является рупором «французского большинства».