Хотя в действительности вкладывать их было некуда — кроме терроризма. Никакого «государства» в Чечне не было. Масхадов был хорошим командиром советского полка, полевым командиром, но политическим и хозяйственным руководителем — никаким. Восстановление экономики Чечни даже не начиналось. Огромные суммы, перекачиваемые сюда из России, «испарялись». Масхадов был президентом, возглавлял «вооруженные силы Ичкерии» (7 тыс. боевиков, 60 единиц бронетехники). Но разные районы и селения контролировали еще три сотни отрядов (самые крупные — Радуева, 3 тыс. бандитов и 16 единиц бронетехники, примерно столько же у Басаева, около 500 головорезов у Хаттаба). У них были свои штабы, базы, тюрьмы.

Но ведь эти отряды требовалось на что-то содержать. Промыслом стала «частная» добыча нефти в ямах и примитивных скважинах, изготовление и продажа «левого» бензина. Производились для сбыта наркотики, печатались фальшивые деньги. Все больший размах получала работорговля — похищения людей с требованием выкупа (или перепродажей). Война и массовое бегство русского населения разрушили систему здравоохранения, образования. Нормальной работы в Чечне не было. Отсюда уезжали не только русские, но и чеченцы. Численность населения сократилась с 1,3 млн в 1989 г. до 400 тыс. в 1999 г. [67]. Мигрантов селили в разных регионах России. Но при этом повсюду появлялись и чеченские преступные группировки, многие из них были связаны с Ичкерией, участвовали в том же «бизнесе» наркоторговли, распространении фальшивых денег, похищении людей, становились базой для терроризма.

В Чечню прибывало все больше арабских, турецких, албанских, афганских боевиков «Аль-Каиды»: Усама бен Ладен и Хаттаб прекрасно знали друг друга с 1987 г. Из-за рубежа шло и солидное финансирование. На эти деньги создавались лагеря, где чеченцев обучали иностранные инструкторы, проповедники-ваххабиты. Их учение распространялось за пределы Чечни, в ваххабизм были обращены жители Кадарской долины Дагестана, число адептов множилось в других кавказских республиках, они появились в Татарстане, Башкирии. А программа ваххабитов была сугубо агрессивная, под это и выделялись деньги от «Аль-Каиды» и других заказчиков. Ваххабиты во главе с Мовлади Удуговым контролировали телевидение и радио Чечни, на телеканале «Кавказ» лейтмотивом звучало: «Нам равных нет. Мы все сметем. Держись, Россия — мы идем!» Звучал и призыв: «Будет наш Иерусалим!» [17]

Масхадов ваххабитом не был, объявлял, что религиозный экстремизм «делает из нашей молодежи роботов, отравляет сознание», «эта идеология привносится искусственно, ее распространяют наши враги и евреи» [17]. Но Масхадов и не боролся, не пожелал сделать своей опорой часть населения, лояльную к России. А в результате ситуацией в республике не владел. Лавировал, искал компромиссы. Сделал Басаева премьер-министром. Но осенью 1998 г. поссорился, отправил его правительство в отставку. Хотя после этого на большей части территории президент просто утратил власть, его перестали слушаться. Похищения людей стали систематическими.