После расшифровки этих стенограмм посыпались насмешки, что выдвижение Путина «согласовывалось» с США. Но серьезной почвы под собой они не имеют. Ельцин никогда не был мудрым, но хитрить и темнить умел хорошо, еще с обкомовских времен. Большой вопрос — насколько он был искренним с Клинтоном? А после югославской трагедии он имел все основания не быть искренним. Понимал, что политику безусловного доверия к Америке надо менять. Но стоило ли об этом распространяться перед «другом Биллом»? Ельцину требовалось, чтобы избрание Путина встретило меньше помех, в том числе с западной стороны. Вот президент и характеризовал его соответствующим образом.

А в Дагестане обстановка накалялась. К ваххабитам со всей республики стекались единоверцы, расплодившиеся благодаря «нейтралитету» Степашина. Но теперь правительство возглавлял не он, а жесткий и волевой Путин. Он проявил себя хорошим организатором. Боевые действия, как и в 1994 г., начались с накладок, неразберихи, ведомственных неутыков. Начальник Генштаба Квашнин заявлял, что конфликт в Дагестане — это внутреннее дело России. Значит, и действовать должны внутренние войска, а не армия. Хотя силы МВД не имели тяжелого вооружения, несли серьезные потери. Но Путин взял на себя общее руководство операцией, самовольство генералов пресек, наладил взаимодействие различных ведомств.

Масхадов на словах осудил нападение на Дагестан. Но напрочь открестился от Басаева и Хаттаба, указал, что Ичкерия к ним не имеет отношения. Тогда вопрос был поставлен ребром, ему официально предложили действовать против террористов совместно с российскими войсками, а в Чечне уничтожить их базы, склады, лагеря. Однако от союза и любых конкретных мер Масхадов уклонился. Наоборот, 13 августа его правительство выступило с протестом против заявления Путина о возможном нанесении ударов по базам и лагерям в Чечне. Подчеркивалось, что конфликт в Дагестане — внутреннее дело России, вот пускай сама и разбирается, на своей территории. 16 августа Дума постановила считать вторжение из Чечни «особо опасной формой терроризма с участием иностранных граждан, направленной на отторжение Республики Дагестан от Российской Федерации». На этом же заседании Путин был утвержден премьер-министром.

Разгромить ваххабитов наметили по очереди. Сперва основные силы были брошены на отряды Басаева и Хаттаба в Ботлихском и Цумандинском районах. Их надежды на массовую поддержку дагестанцев не оправдались. Со времен рейдов на Кизляр население видело в боевиках бандитов. Присоединялись единицы, зато на стороне России выступили дагестанские ополченцы. Продвижение террористов остановили. Они укрепились в горах, сражались фанатично и умело (большинство в этих формированиях прошло спецлагеря, было много иностранных наемников и «добровольцев»). Атаки не приносили успеха, оборачивались значительными потерями. Но врагов перемешивали артиллерией, авиацией, ракетами. Их ряды таяли. 23 августа Басаев приказал остаткам своего воинства уходить обратно в Чечню.