9669: Ты ж мечтала вместе с Микки грабить банки.

Черная Луна: Я думала, он вроде героя боевика, а он псих. Я буду голосовать за смертную казнь.

Ботаник: Ох, переменчива женская натура… Но я тоже считаю, что он свое заслужил.

Меня арестовывают за убийство через пару дней. Ее застрелили. Ракурс от лица. Видно было то, как кто-то идет ночью за Вереной, выставляет пистолет и стреляет. Она падает лицом вперед. Рука опускается, и на секунду видна татуировка. Моя татуировка. Клубок переплетенных змей. Самое популярное видео Интернета. Миллионы просмотров. Народ требует смертную казнь. По иронии судьбы нас с Флемми содержат в одной тюрьме. Правда, вскоре перевозят в Техас. В Массачусетсе нет смертной казни, а народ требует зрелища. Теперь меня содержат в камере для смертников. Это такая комната в шесть квадратных метров. Оттуда меня то и дело таскают в комнату для допросов. Требуют признания и сотрудничества. Бить меня никто не бьет, а манипулировать человеком, который хочет умереть, довольно сложно.

– Признайте меня виновным и поджарьте на долбаном стуле, – ору я, когда меня в очередной раз вызывают на допрос.

– Здесь делают смертельные инъекции. Мы не звери, – морщится человек на входе.

В комнате для допросов вижу знакомое лицо.

– Привет, – говорит Марко Спагнетти, когда меня вводят охранники.

– Привет, папа, – говорю я.

Да. Марко Спагнетти – мой отец. Тот, который хотел меня забрать у мамы много лет назад. У него на рабочем столе компьютера был портрет Чарли Мэнсона. Это единственное, что я о нем помню. Папа должен мной гордиться. Похоже, я единственный человек из нашей банды неудачников, кто все-таки умудрился оправдать надежды своих родителей или детей. Вспоминаю о Стивене и Луизе. А потом о девочке в платье принцессы и в маленьких детских линзах, на которых написано «Идите к черту».

– Мне очень жаль, – говорит Марко, когда пауза слишком затягивается.

– Мне тоже.

– Дело не в тебе, а в твоих фанатах, сын. Ты же понимаешь, да?

– Понимаю.

– Вас нужно было остановить… Black Apple, кстати, разорились. Знаешь об этом?

– И вся Америка перестала жарить маршмеллоу? Ну, в конце концов, хоть что-то хорошее в этой жизни сделать удалось.

– Я долго тебя искал, сын, – говорит Марко. – Ты успел много натворить.

Его отеческий тон немного не соответствует ситуации. Я его практически не помню. Просто незнакомый мужик с изрезанным морщинами лицом. В плохом костюме и с чересчур черными для его возраста волосами. 

* * *