– Микки, не обижайся, но я обрежу твою финальную речь под корень, – обрывает меня Виктор.

– Не смущает, что через тридцать минут принесут последний ужин? – спрашиваю я.

– Ни на грамм. Мне вот никто поесть не принесет, – зевает Виктор.

– Два чизбургера и кофе…

– И картошка, – напоминает Виктор.

– Забери ее себе.

– Ладно, – говорит он.

Сложно себе представить, что за окнами решетки кто-то продолжает жить. Ужин приносит сотрудник тюрьмы. Он раз пять подряд предлагает вызвать священника. Приходится пять раз подряд сказать, что я Антихрист и воплощение мирового зла.

– Он вообще еще каннибализмом пробавляется, – говорит Виктор, когда ему надоедает снимать эту перепалку.

– Вы на сегодня последний. Через час за вами придут, – говорит насмерть перепуганный сотрудник.

– Не понимаю, почему люди так со мной себя ведут, а? Как будто у меня в руках включенная бензопила, – говорю я Виктору.

– Тебя не боялась Верена. Она боялась всех остальных…

– И не зря, – говорю я.

– Ну да…

– Что ты этим хочешь сказать?!

– Что мне еще финальный проход по коридору нужно снять. 

* * *

– На выход, – говорит мне охранник.

– Погодите, – вскакивает Виктор, – мне нужно свет выставить, давайте вы еще раз подойдете и скажете это. Только так, побрутальнее говорите, это вообще как мышиный писк прозвучало.