Ленин отмечает, что «основная и главная мера борьбы, мера предотвращения катастрофы и голода…: контроль, надзор, учет, регулирование со стороны государства, установление правильного распределения рабочих сил в производстве и распределении продуктов, сбережение народных сил, устранение всякой лишней траты сил, экономия их. Контроль, надзор, учет — вот первое слово в борьбе с катастрофой и с голодом». Он признает, что «Америки не открывает», что все признают необходимость такого контроля, надзора, учета и регулирования. Не только большевики, но и меньшевики и эсеры, и кадеты, и промышленники, и представители торговой буржуазии, и дворяне-помещики. А главное — сами государственные чиновники. Мол, Россия участвует в войне, как же без строгого контроля и регулирования. Но при этом ничего не делается. Не делалось ничего и до февраля. И после февраля также. Причина проста — толстосумы, наживающиеся на войне, сумели полностью подмять под себя чиновников, образовался опасный альянс, влекущий страну к катастрофе. При этом не имеет никакого значения, какова партийная принадлежность участников этого альянса. Чиновники ничего «не делают из боязни посягнуть на всевластие помещиков и капиталистов, на их безмерные, неслыханные, скандальные прибыли, прибыли, которые наживаются на дороговизне, на военных поставках (а на войну «работают» теперь, прямо или косвенно, чуть не все), прибыли, которые все знают, все наблюдают, по поводу которых все ахают и охают».

И чуть ниже: «Современный, новейший, республиканскодемократический саботаж всякого контроля, учета, надзора состоит в том, что капиталисты на словах “горячо” признают “принцип” контроля и необходимость его (как и все меньшевики и эсеры, само собою разумеется), но только настаивают на “постепенном”, планомерном, “государственно-упорядоченном” введении этого контроля. На деле же этими благовидными словечками прикрывается срыв контроля, превращение его в ничто, в фикцию, игра в контроль, оттяжки всяких деловых и практическисерьезных шагов, создание необыкновенно сложных, громоздких, чиновничье-безжизненных учреждений контроля, которые насквозь зависимы от капиталистов и ровнехонько ничего не делают и делать не могут».

А разве у нас в Российской Федерации не наблюдается похожее? Взять, к примеру, законодательный процесс. Дума гордо заявляет, что работает «в поте лица». В среднем в расчете на один рабочий день приходится по одному принятому закону. И что? Экономика у нас оживает и ускоряется? Благосостояние народа растет? — Ничего подобного! Во-первых, чем больше законов, тем больше между ними несостыковок и противоречий в общем корпусе законов, тем больше «щелей», через которые наши олигархи-клептоманы могут уходить от ответственности. Такое ощущение, что во многие российские законы по чьему-то специальному заказу закладываются такие «щелочки» и «лазейки». Во-вторых, немало законов, которые принимаются, и о них тут же забывают. Так, в 2014 году был принят важный закон «О стратегическом планировании». Но уже скоро будет десятилетие этого закона, а стратегического планирования у нас как не было, так и нет. В-третьих, многие законы просто откровенно и нагло игнорируются. И это уже вина не законодателей, а правоохранительных органов.

Автор «Грозящей катастрофы…» почти в каждом разделе дает ответ на сомнения скептиков, считающих, что добиться эффективного контроля, надзора, учета и регулирования невозможно. Очень даже возможно, считает автор. Если не надеяться на то, что всё это будет сделано «сверху». Начинать надо «снизу». То есть через организацию и самоорганизацию граждан и их систематическую работу по контролю тех организаций и учреждений, в которых они работают или с которыми они имеют дело. И это будет настоящая, а не декларированная демократия.

Вкачествепримераподобногоподходаможноостановиться на четвёртом разделе работы, называемом «Национализация банков». Ленин считает, что наведение порядка в экономике надо начинать именно с банков: «Банки, как известно, представляют из себя центры современной хозяйственной жизни, главные нервные узлы всей капиталистической системы народного хозяйства. Говорить о “регулировании экономической жизни” и обходить вопрос о национализации банков, значит либо обнаруживать самое круглое невежество, либо обманывать “простонародье” пышными словами и велеречивыми обещаниями, при заранее обдуманном решении не исполнять этих обещаний».

Некоторые политики и общественные деятели в Российской империи вскоре после вступления страны в мировую войну стали призывать к национализации частных банков, особенно иностранных (в российской банковской системе было засилье иностранного капитала). Однако буржуазно-либеральная пресса сразу же ополчилась на такие предложения, назвал их «экспроприацией». Автор брошюры разоблачает этот обман: «Причем почему-то стали говорить о том, что это нанесет непоправимый ущерб клиентам частных кредитных организаций. Если национализацию банков так часто смешивают с конфискацией частных имуществ, то виновата в распространении этого смешения понятий буржуазная пресса, интересы которой состоят в обманывании публики. Собственность на капиталы, которыми орудуют банки и которые сосредоточиваются в банках, удостоверяется печатными и письменными свидетельствами, которые называются акциями, облигациями, векселями, расписками и т. п. Ни единое из этих свидетельств не пропадает и не меняется при национализации банков… Кто владел 15‐ью рублями по сберегательной книжке, тот остается владельцем 15‐ти рублей и после национализации банков, а кто имел 15 миллионов, у того и после национализации банков остается 15 миллионов в виде акций, облигаций, векселей, товарных свидетельств и тому подобное». Как видим, Ленин не призывает к социалистической революции как средству предотвращения грозящей катастрофы. Клиенты-миллионеры просто-напросто из частного банка должны будут перейти в государственный.

И самое интересное. Национализацию частных банков предлагается провести путем их объединения в один государственный банк. Автор брошюры объясняет, что наличие большого количества частных коммерческих банков лишает государство в принципе возможности контролировать и эффективно регулировать деятельность кредитных организаций. Такая множественность банков создавала для их владельцев идеальную возможность проводить всякие сомнительные и откровенно мошеннические операции, без особого труда скрывая их от Государственного банка Российской империи (тогдашнего Центробанка) и Министерства финансов: «В том, что за отдельными банками и их операциями никакой действительный контроль (даже если отменена коммерческая тайна и пр.) невозможен, ибо нельзя уследить за теми сложнейшими, запутаннейшими и хитроумнейшими приемами, которые употребляются при составлении балансов, при основании фиктивных предприятий и филиальных отделений, при пускании в ход подставных лиц, и так далее и тому подобное».