Итак, главная цель национализации банков — «не отнять и поделить», как пытаются высмеять данную меру некоторые защитники «дикого», или «рыночного» капитализма. Главная цель — консолидация всех кредитных организаций в один банк. Что, в свою очередь, преследует цель установления со стороны государства эффективного контроля над всей экономикой. «Только объединение всех банков в один, не означая, само по себе, ни малейших изменений в отношениях собственности, не отнимая, повторяем, ни у одного собственника ни единой копейки, дает возможность действительного контроля, — конечно, при условии применения всех других, указанных выше, мероприятий. Только при национализации банков можно добиться того, что государство будет знать, куда и как, откуда и в какое время переливают миллионы и миллиарды», — говорится в брошюре.

В частности, подобный контроль позволит государству бороться с уклонением от уплаты налогов. Как можно догадаться, такое уклонение капиталистов, особенно по части подоходного налога, было серьёзной проблемой: «Только контроль за банковыми операциями, при условии их объединения в одном государственном банке, позволяет наладить, при дальнейших легко осуществимых мероприятиях, действительное взыскание подоходного налога, без утайки имуществ и доходов, ибо теперь подоходный налог остается в громаднейшей степени фикцией».

Ленин считает, что национализация банков не представляет собой сложнейшей сверхзадачи. Он уверен, что, если подготовить грамотный декрет и провести разъяснительную работу о целях национализации, то все необходимые действия могут провести сами сотрудники частных банков: «Национализацию банков достаточно было бы именно декретировать, — и ее провели бы директора и служащие сами. Никакого особого аппарата, никаких особых подготовительных шагов со стороны государства тут не требуется, эта мера осуществима именно одним указом, “одним ударом”. Ибо экономическая возможность такой меры создана как раз капитализмом, раз он доразвился до векселей, акций, облигаций и проч. Тут остается только объединение счетоводства, и если бы революционно-демократическое государство постановило: немедленно, по телеграфу созываются в каждом городе собрания, а в области и во всей стране съезды, директоров и служащих для безотлагательного объединения всех банков в один государственный банк, то эта реформа была бы проведена в несколько недель».

Конечно, некоторые директора и управляющие частных банков, будучи завязанными на мошеннические операции и не желая терять «кормушки», наверняка будут саботировать проведение реформы. Тут уж придется применять жесткие меры: «…достаточно бы декретировать конфискацию имущества и тюрьму, как наказание директорам, членам правления, крупным акционерам за малейшую оттяжку дела и за попытки сокрытия документов и отчетов, достаточно бы, например, объединить отдельно бедных служащих и выдавать им премию за обнаружение обмана и оттяжек со стороны богатых, — и национализация банков прошла бы глаже гладкого, быстрее быстрого».

Пресечение гигантских хищений в результате национализации банков позволило бы резко повысить эффективность работы новой банковской системы. Благотворные результаты реформы, в первую очередь, почувствовали бы крестьяне и мелкие предприниматели: «Выгоды для всего народа и особенно не для рабочих (ибо рабочим с банками мало приходится иметь дело), а для массы крестьян и мелких промышленников, были бы от национализации банков огромные. Сбережение труда получилось бы гигантское, и если предположить, что государство сохранило бы прежнее число банковских служащих, то это означало бы в высшей степени большой шаг вперед в направлении к универсализации (всеобщности) пользования банками, к увеличению числа их отделений, доступности их операций и пр. и пр. Доступность и легкость кредита именно для мелких хозяйчиков, для крестьянства, возросла бы чрезвычайно».

Прошло менее трех месяцев после написания брошюры, когда началась практическая реализация многих её положений. В том числе и по части реорганизации банковской системы страны. 14 (27) декабря 1917 года декретом ВЦИК «О национализации банков» в России была установлена государственная монополия на банковское дело (п. 1). Все частные и акционерные банки объединялись с Государственным банком (п. 2), а активы и пассивы этих «ликвидируемых предприятий» передавались на баланс Государственного банка (п. 3). Временное управление частными банками передавалось совету Государственного банка (п. 5). В этом декрете оговаривалось, что порядок «слияния частных банков с Государственным банком определяется особым декретом».

Декретом Совнаркома от 23 января 1918 года акционерные капиталы всех частных банков были конфискованы в пользу Государственного (Народного) банка.

Банковский сектор России: отложенный эффект санкций

Банковский сектор России: отложенный эффект санкций

Банковский сектор российской экономики, наверное, раньше других почувствовал последствия санкций коллективного Запада, которые стали вводиться с конца февраля. Санкции были адресными, направленными против конкретных банков. Самые жесткие блокирующие санкции коснулись банков, включенных в SDN-лист (SDN, Specially Designated Nationals — «специально назначенные лица») — «черный список» физических и юридических лиц, с которыми гражданам США и постоянным жителям страны запрещено вести бизнес. Включение в SDN-лист означает для банка заморозку его активов в США и запрет на расчеты в долларах с любыми американскими контрагентами. Также нельзя покупать иностранные акции и валюту через брокеров этих банков. И, конечно же, блокировку операций через систему СВИФТ (SWIFT). В SDN-лист попали следующие российские банки: Сбербанк, ВТБ, Альфа-Банк, Промсвязьбанк, «Открытие», Совкомбанк, Новикомбанк, Транскапиталбанк, Инвестторгбанк, Дальневосточный банк. Против ряда российских банков были наложены частичные американские, британские и европейские санкции: Газпромбанка, Россельхозбанка, СМП Банка, Уральского банка реконструкции и развития, банка «Россия» и ВЭБ.РФ. Всего к началу мая нынешнего года под полными или частичными санкциями оказалось двадцать кредитных организаций. Почти все крупные (по российским меркам, входящие в «топ‐50»). Из «топ‐15» российских банков под санкции не попали лишь Райффайзенбанк, ЮниКредит и Тинькофф банк.