Обязанности высшего фюрера СС и полиции заставляют Бах-Зелевского размышлять и о собственной позиции по отношению к власти: «Очень легко сказать: “Делай правильно и ничего не бойся!” Получается, чем выше поднимаешься в жизни, тем больше понимаешь, что неважно, “прав ты или нет, а достигнешь ли ты победы”. Ниже все просто – у тебя воинское звание и тебе предписано выполнять соответствующие приказы. Люди теперь считают, что в “авторитарном” государстве идет непрерывная борьба за власть. Отныне передо мной, как уполномоченным по борьбе с бандами, стоит трудная задача, но для начала мне придется изо всех сил бороться за власть, чтобы оказывать нужное влияние» (с. 285).

В дневнике четко просматривается трехъярусная иерархия военной администрации, в которой Бах-Зелевский пытается определить свое место. Вышестоящие по служебной лестнице пользуются у него непререкаемым авторитетом: «Решение фюрера, само собой разумеется, всегда последнее, и критиковать его – преступление» (с. 135), сам же Гитлер является воплощением божественной миссии (с. 168). О пиетете Бах-Зелевского перед Гиммлером уже говорилось. По отношению к нижестоящим он неизменно и жестко требователен: «Устроил разнос персоналу штаба, так как не получил необходимой информации о бандитском лагере» (с. 282), но одновременно стремится показать свою заботу о них: «Необходимо признать один неприятный момент, что офицеры СС иногда отказываются или совсем не заботятся о подчиненных» (с. 142), поддержать лично: «Желая показать пример, я вооружился автоматом и приготовился действовать во время акции в передней линии» (с. 155). Присутствовал он и при расстрелах[296].