Конечно, ликвидация женщин и детей – это преступление.
Конечно, ликвидация женщин и детей – это преступление.
Там, где его можно предотвратить, это необходимо делать. Но нельзя верить всему, что утверждает вражеская пропаганда, если знать всю ее ложь с 1914–1918 гг. При этом
садизм отдельных людей отвратителен
садизм отдельных людей отвратителен
. Во всяком случае, моя совесть осталась чистой, потому что я всегда представлял человеческую линию, даже там, где я должен был ненавидеть»
Е.М., А.Р.
Уничижительное отношение Бах-Зелевского к противнику было изначально заложено представлением о непременном превосходстве арийской расы. Так, встретив колонну пленных красноармейцев в начале июля 1941 г., он с любопытством разглядывает их, замечая в дневнике: «Это было весьма поучительно, так как они представляли собой сплошное смешение рас»[299] (с. 136) (выделено нами. – Е.М., А.Р.). Тем с более возрастающим удивлением, начиная с первых же боев, он констатирует успехи и смелость со стороны противника: «Красная армия сражается отчасти героически» (с. 135), «Большевистские офицеры героически сражались в бою» (с. 140), «Большевик действует очень умело» (с. 177), «Следует отметить прекрасное руководство противника, который умело вывозил своих раненых во время сильных обстрелов на бесчисленных телегах» (с. 202).
«Это было весьма поучительно, так как они представляли собой
сплошное смешение рас
сплошное смешение рас
»
Е.М., А.Р.
«Красная армия сражается отчасти героически»
«Большевистские офицеры героически сражались в бою»
«Большевик действует очень умело»
«Следует отметить прекрасное руководство противника, который умело вывозил своих раненых во время сильных обстрелов на бесчисленных телегах»
Но если отвагу русских воинов Бах-Зелевский мог бы, например, объяснить обещанными им Сталиным жестокими мерами, то нежелание идти на контакт с немцами, а тем более сдаваться им в плен было для него непостижимо. «Страх делает непонятным их ожесточенное сопротивление. Большевистское мировоззрение нельзя объяснить только пропагандистской работой. Коммунисты, вероятно, убеждены в своей мировой миссии» (с. 135) (выделено нами. – Е.М., А.Р.). Более того, Бах-Зелевский забывает спросить себя, откуда же у «дикарей» взялось знание немецкой истории, языка и литературы: «Когда в ходе боев за крепость часть оборонительных сооружений и подземных ходов были похоронены огнем артиллерии и бомбами, наши солдаты кричали в казематы: „Поднимайтесь“. Однако русские смело отвечали по-немецки[300] то, что в свое время сказал Гетц фон Берлихинген[301]» (с. 136). Необъяснимость происходящего бросала автора дневника из одной крайности в другую. В этом отношении многое могли бы прояснить оригинальные дневниковые записи начала войны, которых мы не имеем. Но даже из имеющегося текста видно, что хотя Бах-Зелевский и не сомневался в победе Германии, но достаточно быстро начинал признавать наличие отдельных проблем. 7 декабря 1941 г. датирована запись: «Да, большевики все еще сопротивляются, хотя наша пропаганда обосновывает это вескими причинами. Эта война снова может стать 30-летней, но окончательная победа будет нашей» (с. 166).