<…>

Я осведомил Маклакова о том, что антисоветская организация, о которой ему известно, продолжает существовать и во главе ее находятся Муравьев, Малянтович и Мандельштам.

Вопрос: Сообщите, в связи с чем у Вас произошла встреча с профессором Ланжевеном[307]?

Ответ: Я должен признать, что, помимо поручения, которое было дано мне Муравьевым, перед отъездом в Париж я имел еще поручение от П.Н. Малянтовича.

Вопрос: Какое именно поручение Вам дал Малянтович?

Ответ: Вскоре после моей беседы с Муравьевым со мной имел беседу Малянтович, который поручил мне найти возможность для беседы с профессором Ланжевеном, являющимся председателем Общества друзей СССР. Задачей этой встречи с Ланжевеном должна была явиться попытка подорвать у Ланжевена доверие к СССР, вселив в него скепсис в вопросе экономических и научных успехов СССР.

Вопрос: Расскажите подробней об этом поручении Малянтовича.

Ответ: Излагая свое поручение, Малянтович поручил мне, добившись беседы с Ланжевеном, начать с того, чтобы прежде всего поставить Ланжевена в известность о том, что предполагаемый приезд в Париж академика Иоффе[308] несколько задержится. Это поручение было до известной степени лишь поводом для беседы. Действительная же сторона была иной. Малянтович просил меня осведомить Ланжевена о том, что ряд крупных ученых в СССР не верит в прочные и крупные успехи советской науки, что такое неверие заставляет людей в практической области переходить даже на путь вредительства, что такие ученые со своих научных позиций не верят в темпы и достижения в области индустриализации, что имеются серьезные предположения о предстоящей неудаче плана индустриализации и коллективизации и что в связи с этим в СССР образовалась антисоветская организация, которая ставит своей задачей создание в России буржуазно-демократического государства. В качестве крупного ученого, не верящего ни в успехи советской науки, ни в успешность прикладного применения ее к нуждам промышленности, Малянтович просил назвать Ланжевену имя академика Иоффе. В беседе со мной Малянтович не назвал мне прямо Иоффе участником организации, но весь разговор с сопоставлением предложения Малянтовича осведомить Ланжевена о существовании антисоветской организации в СССР и ее предпосылках, предложение назвать Иоффе в качестве ученого, не верящего в советское строительство, с одновременным предложением предупредить Ланжевена о запоздании приезда Иоффе в Париж заставили меня сделать вывод о том, что и академик Иоффе является членом антисоветской организации, может быть, нашей, а скорей всего, другой, аналогичной и связанной с нашей организацией. И другой вывод я сделал из той же беседы. Моя беседа с Ланжевеном должна была иметь предварительный характер. Основную же беседу с материалами в руках должен был осуществить именно Иоффе.