Итак, на почве серьезной народно-хозяйственной неудачи и связанной с этим внутрипартийной борьбы, изменение политики партии, которое, с точки зрения Муравьева и Малянтовича, и могло быть изменением только в сторону принципов Февральской революции, т. е. по пути организации буржуазно-демократического государства.
Рассказывая об этой программе, логичный и методический Малянтович констатировал, что такой переход на буржуазно-демократические рельсы вряд ли возможно осуществить «одним махом». Поясняя свою мысль, он иллюстрировал ее таким сравнением. «Есть, – говорил он, – такая точка зрения, что можно от капитализма постепенно перейти к социализму. А мы должны стать на аналогичную, но противоположную по своему содержанию точку зрения, постепенный и последовательный переход с рельс советского государства на рельсы государства буржуазно-демократического. Какова будет конкретно эта последовательность и насколько может быть осуществлена постепенность перехода – будет определяться комбинацией политических фактов и факторов, конкретной политической ситуацией в тот или иной момент».
Ставя перед собой задачу организации буржуазно-демократического государства, Муравьев и Малянтович должны были, конечно, хотя бы в общих чертах иметь в своей программе те или иные программные предположения по основным вопросам – промышленности, сельскому хозяйству, труду и т. д.
С точки зрения политических категорий Муравьева и Малянтовича ставили своей задачей объединить вокруг себя тех адвокатов, которые примыкали в прошлом к меньшевистским и кадетским кругам. А так как ни Муравьев, ни Малянтович сами никогда к кадетам не принадлежали, то рассчитывать на привлечение кадетских кадров можно было не иначе, как расширив состав руководства организации. В этих целях к руководству организации ими были привлечены сначала Мандельштам Михаил Львович, а затем Овчинников Борис Михайлович (оба в свое время были членами Центрального Комитета кадетов). Так образовалась руководящая в организации четверка – Муравьев, Малянтович, Мандельштам и Овчинников. Из этих четырех лиц я имел организационные связи только с Муравьевым и Малянтовичем. Оба были очень властными людьми и весьма мало склонны были передоверять другим то, что могли сделать сами. О лицах, привлеченных ими в организацию, я узнавал разновременно от них же.