Вопрос: Укажите факты такой публичной антисоветской агитации в судебных процессах.

Ответ: Поскольку такая антисоветская агитация и пропаганда имела место во всех моих выступлениях в судах, мне обо всем вспомнить трудно. Укажу лишь на отдельный пример моей к-р речи, имевшей место в заседании линейного суда Киевской ж.д. по делу Свистельникова. В защиту мастера, не сумевшего возглавить стахановского движения по ремонту вагонов, я ссылался на невыполнимость нормы, вместо правильного общественного политического анализа данного дела.

Вопрос: Стало быть, Ваша защита была направлена на подрыв стахановского движения?

Ответ: Да, правильно.

Вопрос: Дайте подробные показания о последующей Вашей к-р деятельности.

Ответ: Моя дальнейшая антисоветская контрреволюционная деятельность выразилась в подготовке террористического акта над одним из руководителей партии и советского правительства, такое задание я получил от одного из руководителей нашей эсеровско-меньшевистской террористической организации Меранвиля.

Вопрос: Над кем Вы должны были подготовить террористический акт?

Ответ: Поскольку я раньше работал в Наркомвнуторге[356], где хорошо знал расположение этого Наркомата, мы, т. е. я и Меранвиль, остановились на Микояне[357].

Вопрос: Когда и при каких обстоятельствах Вы с Меранвилем вели разговор о необходимости совершить задуманное Вами покушение?

Ответ: Разговор на эту тему я имел с Меранвилем в феврале 1937 г. в Горсуде, где мы встретились. Выходя из Горсуда, Меранвиль спросил меня о результатах моей к-р деятельности, после моего ответа на поставленный мне вопрос Меранвиль опять стал говорить о террористических намерениях, объясняя мне, что одной к-р пропагандой достичь намеченной цели почти невозможно. Необходимо приняться за более эффективные методы борьбы – террор. Я одобрил высказывание Меранвиля. Последний, видя во мне возможность реальной помощи в подготовке акта, предложил мне заняться решением этого вопроса.