Мужчина, помолчав, обратился к другой стороне.

— Что можете сказать вы, Анубис, Гор и Бастет, в своё оправдание? — спросил он, на его лице проявились какие-то чувства, Линда поняла: богу неприятно, что его сын находится в компании тех, кого ему предстоит осудить.

Инпу молча помог подняться девушке с колен и вышел вместе с ней вперёд.

— Она пришла в Дуат, чтобы рассказать о боге, что выдаёт себя за всеединого, рассказать, что в её мире люди скоро станут как боги, — произнёс тот, и они заметили движение на троне слева от Осириса: дряхлый дед, что сидел там, слегка цокнул, правда, непонятно от чего — то ли от негодования, то ли от жгучего любопытства.

Царь богов хмыкнул. Линда не уловила, как он стал такого же роста, как и они, переместившись к Инпу и к ней настолько стремительно, что свет в жертвенниках, стоявших по всему периметру огромной залы, часто заколыхался, грозясь потухнуть.

— Ты опять за эти глупости, Инпу? — снисходительным тоном настолько, что можно было услышать, как скрипнули зубы бога мёртвых, при его приближении к ним Линда изумилась тому, насколько же прекрасны были черты его совершенного лица, и замерла от того, насколько сурово он смотрел на бога мёртвых.

— О, Хаос, — вздохнул Сет.

Остальные боги решили предусмотрительно промолчать. Осирис откинул русые волосы с плеч привычным движением.

— Отец, ты сам можешь увидеть, что угроза Дуату, а вместе с ним и другим мирам, в которую никто из вас не верит, не выдумка Инпу, эта девушка много претерпела, прежде чем попала сюда, она истинная служительница бога мёртвых, несмотря на то, что никогда не произносила клятв ему, она принадлежит Инпу, а не Таурт, — Гор заметил сомнение на лице отца, — ну же, что тебе стоит? Просто взгляни, а там решишь…

— Поддаёшься на провокации, брат? — в неуловимое глазом мгновение среди них оказался и Сет.

— На твои или наши? — спросил Гор, которому не надо было лезть в карман за словом. — Или сам провоцируешь? — вопросом на вопрос.

— А ты? — перепалка грозила сползти в сюр.

— Как дети, — раздалось старческое с трона рядом с престолом Осириса, и повелевающим тоном, — покажи нам её воспоминания.

— Ра, — мужчина с оливковой кожей вежливо поклонился старику, соглашаясь с повелением того, а Линда уже устала удивляться, ей оставалось лишь наблюдать за Великой Девяткой с глубоким почтением.

Бог жизни притронулся к голове девушки пальцем. Линда ничего не почувствовала, но она точно знала, что они видят её глазами события последнего времени: от ритуала в явленном пустыней храме Инпу до огромной фигуры в красном на кровавой резне. Она ненадолго прикрыла глаза, пытаясь в деталях вспомнить всё, что ей удалось увидеть, заметить и даже обонять. Когда они увидели, то воцарилась тишина, словно само мироздание уснуло.