— Не время сейчас твою просьбу рассматривать, — Осирис, пытающийся оставаться нейтральным в стороне конфликта между ней, смертной и богом войны, неожиданно отмахнулся от неё, как от надоевшей мухи, и она исчезла, будто бы её здесь никогда и не было.

— Ты и вправду из мира живых за своим сыном пришла? — спросил он у Линды всё же заинтересованно.

— Да, Царь миров, — она поклонилась.

— Мы предпримем все меры, чтобы выявить преступника среди нас, — Осирис ответил кивком головы на почтительный поклон Инпу, — но с частью сделки с Бахити… — он задумчиво и многозначительно взглянул на бога мёртвых.

Тот незаметно качнул головой из стороны в сторону, прося повременить с правдой. Ногти Линды впились в её ладони от нетерпения, внутри всё вскипело от горечи. Ей предлагалось ещё ждать, когда ждать было уже невыносимо.

— Осирис, Царь богов, Хенти-Аментиу, — девушка склонилась перед ним, рухнув на колени, — я раньше не знала, что есть мир богов, хотя сталкивалась с его отголосками постоянно, изучая древность, я утратила всякую веру в чудо, но у меня появился шанс и я послужила вам, исполнив часть сделки с Инпу, так реши же как можно скорее и отдай мне моё дитя, чтобы я могла вернуться с ним домой.

Мужчина гордо взирал на неё сверху вниз, но, когда он заговорил, его голос звучал не так надменно, как раньше:

— Нам нужно найти преступника, уладить дела в мире Маат, а затем мы подумаем над нашими обязательствами, — дальнейшие споры были бесполезны, Осирис принял решение.

Инпу кивнул. Линда была готова завыть от бессилия, вставая с колен, но делать было нечего, приходилось вновь ожидать.

— Какая идиллия! — услышали они насмешливый голос Сета. — Отец и сын такие разные и одновременно одинаковые.

— О чём это ты? — всполошился Осирис, обернувшись к Сету, затем взглянул на бога мёртвых.

— О, неужели ты не знаешь?! — Сет стоял на своём.

Рядом оказались две женщины, так же уменьшившись и покинув свои величественные троны, словно коршуны, прилетевшие на защиту своих детей. В одной из них Линда по сложенным за спиной крыльям узнала Исиду, а в другой предположила мать Инпу — Нефтиду, женщины были очень похожи друг на друга. Осирис оглянулся на троны, где сидели оставшиеся боги Эннеады, затем растерянно на Ра, взглядом попросив того об уединении, который тут же повёл ладонью. Их фигуры истаяли в воздухе вместе с Гором и Бастет, оставляя только тех, кто стоял в непосредственной близости к Царю богов.

— Объяснись, Сэт, — потребовал он.

Инпу заметил, как отчаянно Нефтида сжала руку сестры побелевшими костяшками пальцев.