Линия горизонта утягивала за собой уставшее дряхлое красное солнце, не оставляя паре и малейшего шанса на спасение. Медлить было нельзя. Анубис выпрямился и напрягся, привычным покровительственным жестом завёл Линду за спину. Вцепившись в его предплечье холодными от устрашавшей неизвестности пальцами, учёная ощутила на его коже мурашки, словно бы несуществующая в человеческом облике шерсть вздыбилась на нём. Он чуял беду. Хопеш в другой его ладони зазвенел от предвкушения. Оружие в его руках обрело свой голос: стальные ноты, затаённая ярость, точность, с которой будет поражён враг, позволение приблизиться, чтобы войти в интимное пространство друг друга с одной лишь целью… убить. И песок вокруг них ожил, закружившись мелкими воронками возле их ног. Линда прижалась к спине мужчины, отпустив его руку, с интересом и опаской покрутила головой, разглядывая природное явление.

Бог развёл руки в стороны и поднял голову к небу, прямо к наметившейся на нём сквозь пелену сизого дыма луне. Воронки из песка, не переставая кружиться, отодвинулись в сторону, и теперь пара была как будто в эпицентре небольших по величине ураганов. Инпу сорвался с места и начал ходить по спирали, всё больше раскручивая её траекторию, на границе песочных вихрей, освобождая для себя и Бахити обширную территорию.

Девушка не могла отвести взгляд от бесшумного лёгкого танца Инпу, больше схожего с шаманскими практиками, с камланием, с увещеванием стихий, чем с безусловным повелением божественного существа. Древко его оружия очертило круг по границам песчаной вьюги, и та мгновенно стихла, жалобно скрипнув зубами в бессильной злобе. Он выпрямил торс и взглянул в сторону тонкой полоски света, которая грозилась исчезнуть в любую минуту. Анубис тяжело дышал.

— Что ты сделал? — с любопытством спросила учёная.

— И природу можно заворожить, даже такую капризную… Продержимся до утра, — ответил бог хрипло, чуть улыбнувшись, и отёр пот со лба.

И только сейчас Линда поняла, что не было той лёгкости, с которой мужчина чертил круг, он и впрямь говорил со стихией, успокаивая её, словно агрессивную змею, на которую нечаянно наступил незадачливый путник. Ещё несколько мгновений, и он буквально из ничего разжёг огонь, тускло осветивший их полянку. Солнце мира мёртвых окончательно село за горизонт.

— В этом круге нам ничего не грозит, но всё равно мы уязвимы, — короткий взгляд, брошенный на огонь и вновь на девушку, — если удастся пережить эту ночь, мы найдём Амат, а там… — он внимательно следил за тем, как преображалось лицо Линды, приободряясь. — Но сначала нам нужна вода, — он помрачнел, заметив, как её сухие губы прошамкали бесшумное согласие, — как и в каждой пустыне, в этой тоже есть оазис, мы должны добраться до него.