Страж склонил голову перед Регентом и сказал:

— Ты Король Виира, не Акиэлоса, но нападение было совершено на тебя, а суд короля священен в Твердыне Королей. Скажи свой приговор.

— Убейте его, — сказал Регент.

Он произнес это с равнодушной властностью в голосе. Дэмиена прижали лбом к холодному каменному полу, раздался скрежет металла, когда его меч был поднят с мрамора. Страж в белом плаще выступил вперед, сжимая его в двуручной хватке палача.

— Нет, — сказал Лорен. Он обращался к своему дяде ровным, безжизненным голосом, который Дэмиен никогда не слышал от него раньше. — Остановись. Тебе нужен я.

И Дэмиен произнес:

— Лорен, — и пришло последнее, ужасающее осознание, когда Лорен сказал:

— Тебе нужен я, не он.

Голос Регента звучал снисходительно:

— Ты мне не нужен, Лорен. Ты помеха. Небольшое неудобство, которое я уберу со своего пути без долгих раздумий.

— Лорен, — повторил Дэмиен, пытаясь остановить происходящее, стоя на коленях закованным в цепи.

— Я отправлюсь с тобой в Айос, — сказал Лорен, тем же отреченным голосом. — Я предстану перед судом, который ты хочешь. Просто позволь ему… — Он не смотрел на Дэмиена. — Позволь ему жить. Позволь ему уйти отсюда целым и невредимым. Возьми меня.

Страж, сжимавший меч, остановился, глядя на Регента в ожидании приказа. Глаза Регента внимательно изучали Лорена.

— Умоляй, — сказал Регент.

Лорена удерживал солдат, заломив его руки за спину, белый хлопковый хитон сбился. Солдат отпустил его и толкнул вперед в повисшую тишину. Лорен почти не пошатнулся, и затем начал медленно делать шаг за шагом. Лорен собирается встать на колени и умолять. Как человек, идущий к краю пропасти, Лорен подошел и встал перед своим дядей. Медленно, он опустился на колени.

— Прошу, — сказал Лорен. — Прошу, дядя. Бросать тебе вызов было ошибкой. Я заслужил наказание. Прошу.

Во всем происходящем был неестественный ужас. Никто не пытался остановить эту пародию на справедливость. Регент посмотрел на Лорена, как мог бы посмотреть отец, принимающий задержавшийся сыновий долг.

— Такой обмен устроит тебя, Повелитель? — спросил страж.

— Я считаю, что да, — сказал Регент и через мгновение добавил: — Видишь, Лорен. Я разумный человек. Когда ты искренне каешься, я милостив.

— Да, дядя. Спасибо, дядя.

Страж кивнул.

— Обмен на жизнь не противоречит нашим законам. Твой племянник ответит перед судом в Айосе. Второго отпустят утром. Да исполнится воля Короля.

Остальные стражи эхом повторили слова:

— Да исполнится воля Короля.

Дэмиен выкрикнул:

— Нет! — Он снова начал сопротивляться.

Лорен не смотрел на Дэмиена. Он смотрел прямо перед собой, его голубые глаза казались чуть остекленевшими. Под тонкой тканью хитона его грудь поднималась и опускалась от неглубокого дыхания, тело было напряжено в попытке контроля.

— Пойдем, племянник, — сказал Регент.

Они пошли.

Глава 17

Глава 17

Они держали Дэмиена до рассвета, а потом отвезли его обратно в лагерь, заново связав ему руки. На протяжении всего пути он периодически сопротивлялся сквозь пелену измождения.

Добравшись до лагеря, они столкнули Дэмиена на землю, так что он встал на колени, пока его руки оставались связанными за спиной. Йорд выступил вперед с обнаженным мечом, но Никандрос удержал его, широко раскрытыми глазами, полными страха и уважения, глядя на белые плащи Твердыни Королей. Затем Никандрос подошел к Дэмиену. Дэмиен поднялся на ноги и почувствовал, как Никандрос развернул его и перерезал веревки на запястьях своим кинжалом.

— Где Принц?

— Он с Регентом, — единственное, что сказал Дэмиен, и мгновение он не мог произнести ни слова больше.

Дэмиен был солдатом. Он знал жестокость поля боя, видел, какие вещи могут творить люди с теми, кто слабее их самих, и, тем не менее, никогда не думал…

…голова Никаиса, вытащенная из пропитавшегося кровью мешка, похолодевшее тело Аймерика, распластанное на столе рядом с запиской, и…

Картинки были очень яркими. Дэмиен осознал, что Никандрос говорит с ним.

— Я знаю, что у тебя были к нему чувства. Если собираешься страдать, делай это быстро. Нам нужно идти. И так уже будут посланы люди, чтобы разыскать нас.

Сквозь пелену тумана Дэмиен услышал голос Йорда:

— Ты оставил его? Ты спас собственную жизнь и оставил его с дядей?

Дэмиен поднял взгляд и увидел, что все вышли из повозок, чтобы посмотреть. Он был окружен небольшой группой лиц. Йорд встал перед ним. Никандрос стоял позади Дэмиена и все еще держал свою руку на его плече, так и не убрав ее после того, как перерезал веревки. Дэмиен увидел Гийона, стоявшего в нескольких шагах, и Луаз. Паскаля.

Йорд сказал:

— Ты трус, ты оставил его на…

Слова резко оборвались, когда Никандрос схватил его и ударил спиной о бок повозки.

— Ты не смеешь так говорить с нашим Королем.

— Оставь его, — слова тяжело сорвались с губ Дэмиена. — Оставь его. Он верен. Ты бы отреагировал так же, если бы Лорен вернулся один.

Дэмиен осознал, что вмешался физически, оттаскивая Никандроса на два шага назад и вставая между ними.

Освобожденный от хватки Никандроса, Йорд переводил дыхание.

— Он бы не вернулся один. Если ты так думаешь, то ты его не знаешь.

Дэмиен почувствовал поддерживающую руку Никандроса на своем плече, хотя Никандрос обращался к Йорду:

— Перестань, разве ты не видишь, что он…

— Что с ним будет? — требовательно спросил Йорд.

— Его убьют, — ответил Дэмиен. — Будет суд. Его объявят предателем. Его имя смешают с грязью. Когда все это закончится, они его убьют.

Это была правда без прикрас. Это произойдет здесь, на публике. В Айосе отрубленные головы выставлялись на деревянных пиках вдоль пути предателя.

Никандрос заговорил:

— Нам нельзя здесь оставаться, Дамианис. Нам нужно…

— Нет, — перебил Дэмиен.

Он прижал ладонь ко лбу. Его мысли беспомощно путались. Он вспомнил, как Лорен однажды сказал: «Я не могу думать.»

Что бы сделал Лорен? Он знал, что бы сделал Лорен. Глупый, безумный Лорен пожертвовал собой. Он использовал последний способ воздействия, которым обладал: свою жизнь. Но для Регента жизнь Дэмиена не представляла никакой ценности.

Он ощутил границы собственной сущности, и это очень быстро переросло в ярость и необходимость — загнанную в тупик обстоятельствами — стать причиной смерти Регента. Все, чего он хотел — это взять свой меч и прорубить себе путь в Айос. Его тело казалось отяжелевшим и неповоротливым, пульсирующим одной единственной мыслью, пытающейся вырваться наружу. Дэмиен зажмурил глаза.

— Он думает, что он один, — сказал Дэмиен.

С подступившей тошнотой он сказал себе, что это не будет быстро. Суд потребует времени. Регент растянет представление. Регенту нравились публичные унижения вкупе с личными нападками, когда его реальность подкреплялась всеми его сторонниками. Смерть Лорена, одобренная Советом, восстановит прежние личные порядки Регента, и все встанет на свои места.

Это не будет быстро. Еще есть время. Должно быть время. Если бы он только мог подумать. Он чувствовал себя как человек, стоящий снаружи высоких ворот города и не имеющий возможности попасть внутрь.

— Дамианис. Послушай меня. Если его отвели во дворец, то он пропал. Ты не сможешь пробиться туда в одиночку. Даже если сможешь попасть за стены, ты никогда уже не выйдешь оттуда. Каждый солдат в Айосе предан либо Кастору, либо Регенту.

Смысл слов Никандроса болезненно и тяжело открылся ему, как может открыться лишь правда.

— Ты прав, я не смогу пробиться туда.

С самого начала Дэмиен был инструментом, оружием, которое должно было использоваться против Лорена. Регент использовал его, чтобы причинять боль, нарушать, подрывать контроль Лорена; и в итоге уничтожить его.

— Я знаю, что я должен делать.

* * *

Он приехал прохладным утром в одиночку. Оставив свою лошадь, Дэмиен прошел оставшийся путь пешком, сперва выбирая козьи тропинки, а затем аллеи с абрикосовыми и миндальными деревьями и рассеянные тени олив. Вскоре тропки стали уходить вверх, и Дэмиен начал карабкаться по низкому известняковому холму, по первым склонам, которые вели его вверх к белым утесам и городу.

Айос; белый город, построенный на высоких известняковых утесах, обломки которых обрушивались в море. Все было настолько знакомо ему, что начинала кружиться голова. На горизонте водная гладь была чисто голубой, всего на несколько оттенков темнее пронзительной голубизны неба. Дэмиен скучал по океану. Вид пенящихся вокруг скал волн и внезапное резкое призрачное ощущение их брызг на своей коже, больше чем все остальное дало ему почувствовать себя дома.

У внешних ворот он ждал сражения с предупрежденными и настороженными солдатами, высматривающими его. Но, вероятно, они высматривали Дамианиса — высокомерного молодого Короля во главе своей армии, а не одинокого путника в старом изношенном плаще, с прикрывающим лицо капюшоном и рукавами, закрывающими руки. Никто его не остановил.

Так Дэмиен прошел внутрь через первую преграду. Он выбрал северную дорогу — одинокий мужчина, петляющий через толпу. И когда он завернул за угол, то увидел дворец так, как видели его все: лишь снаружи. На нем крошечные, как пятнышки, виднелись высокие открытые окна и длинные мраморные балконы, через которые вечером прилетал морской бриз, охлаждая нагревшийся за день камень. С восточной стороны располагался длинный зал с колоннами и просторные верхние покои. С северной стороны находились Королевские покои и сады, обнесенные высокими стенами, с их пологими ступенями, извитыми дорожками и миртовыми деревьями, посаженными для его матери.