— Чарльз однажды встретил Принца Виира, — обратился Гильем к Дэмиену, заговорщически понизив голос, — в таверне в Нессоне, переодетым в, — голос стал еще тише, — проститутку.

Дэмиен посмотрел на Лорена, который полностью погрузился в разговор, и позволил взгляду медленно пройтись по знакомым чертам, по холодному выражению лица, увенчанному золотом. Он переспросил:

— Встретил?

— Чарльз сказал: «Представь себе самого дорого питомца, которого ты когда-либо видел, и удвой цену.»

— Неужели? — отозвался Дэмиен.

— Разумеется, Чарльз сразу же понял, кто это, потому что он не мог скрыть свое царственное поведение и благородство духа.

— Разумеется, — сказал Дэмиен.

На другом конце стола Лорен задавал вопросы о культурных различиях в торговле. Виирийцы любят ткани с узорами и красками, плетением и украшениями, говорил Чарльз, а Акиэлоссцы уделяют пристальное внимание качеству, и их текстильные изделия действительно более утонченные, так как каждое достоинство ткани раскрывается в обманчиво простом стиле. В некотором смысле торговать здесь труднее.

— Может быть, вам удастся убедить Акиэлоссцев носить рукава. Тогда вы будете продавать больше ткани, — сказал Лорен.

Все вежливо рассмеялись над шуткой, и затем мысль промелькнула на паре лиц, как будто юный кузен Чарльза совершенно случайно наткнулся на неплохую идею.

* * *

Их люди ночевали в казармах. Дэмиен-компаньон проверил солдат и повозки и увидел, что Йорд с большинством остальных уже легли спать. Гийон тоже ночевал в казарме. Паскаль храпел. Лазар и Паллас делили одно одеяло. Никандрос не спал и вместе с двумя солдатами охранял повозку, в которой оставались Йокаста и жена Гийона Луаз.

— Все тихо, — доложил Никандрос.

Один из слуг из гостиницы вышел со светильником в руке и пересек двор, чтобы сказать Лэмиену, что его комната готова — вторая дверь направо.

Он последовал за светом светильника. Внутри гостиницы было темно и тихо. Чарльз и его компания ушли, и лишь последние угольки догорали в жаровне. У каменной лестницы, тянущейся вдоль стены, не было перил, что было характерно для Акиэлосской архитектурной традиции, но требовало определенной трезвости от поднимающихся по ней господ.

Он поднялся по ступеням. Без светильника коридор был погружен в полумрак, но Дэмиен нашел вторую дверь направо и открыл ее.

Комната была уютной и простой, с каменными оштукатуренными стенами и камином, в котором горел огонь. В ней стояли кровать, стол с кувшином, в двух небольших окнах с глубокими подоконниками стекла были непрозрачными, но внутри комната хорошо освещалась. Горели три свечи: излишество, окутывающее комнату теплым свечением.

Лорена окружал ореол света этих свечей, и он казался сделанным из слоновой кости и золота. Он только что вымылся, и его волосы обсыхали. Он переоделся из Акиэлосского хлопка в свободную Виирийскую ночную рубашку со свисающей шнуровкой. Еще он стащил все постельное белье с маленькой кровати, сделанной в Акиэлосском стиле, и свалил его перед камином, подложив к небольшому тюфяку еще один чистый матрас.

Дэмиен посмотрел на постельные принадлежности и осторожно сказал:

— Работник гостиницы отправил меня сюда.

— По моему указанию, — ответил Лорен.

Он подошел ближе. Дэмиен почувствовал, как заколотилось его сердце, несмотря на то, что он замер и старался не делать никаких опасных предположений.

Лорен сказал:

— Это наша последняя возможность спать на настоящей кровати, пред тем как мы пойдем к Твердыне Королей.

Дэмиен не успел ответить, что Лорен разобрал кровать, потому что в этот момент Лорен прижался к нему. Руки Дэмиена машинально поднялись, чтобы обхватить Лорена за талию через тонкую ткань ночной рубашки. Они целовались, и пальцы Лорена скользнули в волосы Дэмиена, наклоняя его голову. Он чувствовал контраст пота и грязи трехдневной поездки рядом с чистой, свежей кожей Лорена.

Но Лорену было все равно; казалось, ему это даже нравилось. Дэмиен прижал его к стене и целовал в губы. Лорен пах мылом и чистым хлопком. Пальцы Дэмиена сжали его талию.

— Мне нужно помыться, — шепнул он Лорену на ухо, коснувшись губами нежной кожи прямо за ним.

Они снова целовались глубокими, горячими поцелуями.

— Так иди и помойся.

Дэмиен почувствовал, как Лорен оттолкнул его, и посмотрел на Лорена через образовавшееся пространство. Прислонясь к стене, Лорен подбородком указал на деревянную дверь. Его золотистые брови изогнулись.

— Или ты ждешь, что я буду тебе прислуживать?

В смежной комнате Дэмиен обвел взглядом мыла и чистые полотенца, большую деревянную бадью, наполненную горячей водой, от которой поднимался пар, и небольшой черпак рядом с ней. Все было устроено заранее — слуга принес полотенца и наполнил бадью горячей водой. На самом деле, это свидетельство планирования было очень в духе Лорена, хотя Дэмиен никогда раньше не замечал подобного планирования от Лорена в таком контексте.

Лорен не пошел за ним, оставив его выполнять прагматичное задание вымыться самому. Было приятно смыть с себя пыль и грязь после дороги. И было что-то мучительно дразнящее в том, чтобы прерваться на принятие ванны. До этого у них не было возможности намеренно и неспешно растянуть занятие любовью, как в Первую Ночь. Его мысли сократились до тех вещей, которые им вдвоем еще предстояло сделать.

Он тщательно намылил тело. Намочил волосы, промыл их, вытерся полотенцем и вылез из бадьи.

Когда Дэмиен вернулся в спальную комнату, его кожа раскраснелась от пара и горячей воды; полотенце было обернуто вокруг талии, и обнаженные торс и плечи были влажными от капелек воды, падавших с кончиков волос.

Здесь тоже виднелись следы планирования, и теперь Дэмиен видел их тем, чем они являлись: зажженные свечи, соединенные матрасы и сам Лорен, чистый и одетый в ночную рубашку. Он подумал о Лорене, дожидавшемся его. Это было очаровательно, потому что становилось ясно, что Лорен не был точно уверен, что делать, и все же, не изменяя своему характеру, вел себя так, чтобы держать все под контролем.

— Первый раз устраиваешь прием для любовника? — просто произнеся эти слова, Дэмиен покраснел и увидел, что Лорен тоже залился румянцем.

Лорен спросил:

— Ты помылся?

— Да, — ответил Дэмиен.

Лорен стоял на другом конце комнаты рядом с пустой кроватью. Он выглядел напряженным в свете свечей, словно собираясь с силами.

Лорен сказал:

— Сделай шаг назад.

Дэмиен бросил короткий взгляд назад, потому что сделать шаг назад значило упереться спиной в стену. Матрас и постельное белье лежали на полу слева от него. Он ощущал твердую стену за своей спиной.

— Положи руки на стену, — сказал Лорен.

Три горящих свечных фитиля заставляли пламя плясать, обостряя в Дэмиене ощущение пространства комнаты. Лорен шел к нему, его голубые глаза потемнели. Когда он приблизился, Дэмиен прижал ладони к стене позади себя.

Лорен не сводил с него взгляд. Комната была погружена в тишину, раздавалось лишь потрескивание огня в камине, потому что толстые стены не пропускали ни звука, и даже мир снаружи был не более чем отражением свечного пламени в темных оконных стеклах.

— Сними полотенце, — сказал Лорен.

Дэмиен оторвал одну ладонь от стены и распустил полотенце. Оно размоталось и соскользнуло с талии на пол.

Он наблюдал, как Лорен реагирует на его тело. Девственники и еще неопытные любовники обычно нервничали, и Дэмиену это нравилось, как испытание, которое нужно преодолеть, и нерешительность превратить в желание и наслаждение. Глубоко внутри себя он был рад заметить отголоски похожей реакции в Лорене. Наконец Лорен поднял взгляд от того места, куда он инстинктивно опустился.

Он позволил Лорену рассмотреть себя, увидеть его наготу, нескрываемый факт его возбуждения. Пламя в камине, с треском пожирающее молодое дерево, было оглушительным.

— Не прикасайся ко мне, — сказал Лорен.

И опустился перед ним на колени.

Открывшийся перед Дэмиеном вид этого лишил все слова всякого смысла. Его пульс бешено колотился, даже несмотря на то, что он довольно отчаянно пытался не рассчитывать, что за этим действием непременно последует другое.

Лорен не встретил его взгляд, он смотрел на наготу Дэмиена. Его губы были чуть приоткрыты, и теперь, находясь так близко от ее источника, Лорен напрягся еще сильнее. Дэмиен почувствовал первый трепет его дыхания на своей коже.

Лорен собирался сделать это. Когда видишь, как пума раскрывает пасть, ты не достаешь член из штанов. Дэмиен не шевелился, не дышал. Лорен взял его в руку, и все, что Дэмиен мог — это стоять, прижавшись спиной и ладонями к стене. Мысль о том, что фригидный Принц Виира сосет его член, была невообразима. Лорен положил вторую руку на стену.

Теперь Дэмиен видел очертания лица Лорена под новым углом. Под светлыми ресницами скрывались голубые глаза. Окружавшая их тишина комнаты была сюрреалестичной декорацией из простой мебели и голой кровати. Лорен взял головку в рот.

Голова Дэмиена откинулась на стену. Все его тело горело, и в это мгновение чистого ощущения он грубо и низко простонал от желания и закрыл глаза.

Когда он вновь открыл их, склоненная голова Лорена отодвинулась, так что все могло бы оказаться просто игрой воображения, за исключением того, что головка члена Дэмиена стала влажной.

Прижатый к стене, Дэмиен чувствовал грубую штукатурку под своими ладонями. Глаза Лорена были очень темными, его грудь поднималась и опускалась от неглубокого дыхания, он явно боролся с чем-то, когда вновь наклонился вперед.