Альберт Эйнштейн говорил, что в прошлом ученые считали, что существуют две реальности – пространство и время. Однако сам он полагал, что на самом деле этих реальностей не две – они представляют собой две стороны одной и той же единой реальности. И поэтому Эйнштейн придумал слово «пространство-время» – единое слово. Время – это не что иное, как четвертое измерение пространства. Эйнштейн не был мистиком, иначе он ввел бы еще и третью реальность – трансцендентальную, запредельную, ни пространство, ни время. Она также существует; я называю ее «свидетелем». А поскольку есть эти три реальности, получается вся троица. Получается вся концепция тримурти – трех ипостасей Бога. Тогда присутствуют все четыре измерения. Реальность четырехмерна: три измерения пространства, и четвертое измерение – время.

Но есть еще нечто другое, что нельзя назвать пятым измерением, поскольку, на самом деле, оно не пятое – это целое, Запредельное. Когда вы счастливы, вы начинаете двигаться в Запредельное. Это не что-то социальное, не что-то традиционное; оно вообще не имеет ничего общего с человеческим умом.

Твой вопрос очень важен: «Откуда эта привязанность к несчастью»?

Существуют причины. Попробуй исследовать свое несчастье, понаблюдай, и ты сможешь обнаружить эти причины. А затем исследуй те мгновения, когда ты иногда позволяешь себе удовольствие радоваться, и посмотри, в чем разница. А дело в следующем: когда ты несчастен, ты – конформист. Обществу это нравится, люди тебя уважают, ты пользуешься огромным уважением, ты можешь даже стать святым; именно поэтому все ваши святые несчастны. Несчастье огромными буквами написано на их лицах, в их глазах. Поскольку они несчастны, они выступают против любой радости. Святые осуждают все радости как гедонизм, они осуждают любую возможность радости как грех. Они несчастны и хотели бы видеть несчастным весь мир. На самом деле, только в несчастном мире они могут считаться святыми. В счастливом мире их поместили бы в больницу, подвергли бы психиатрическому лечению. Они патологичны.

Я видел множество святых и изучал жизни многих святых прошлого. В девяноста девяти случаях из ста они просто ненормальные – невротики или даже психотики. Однако их уважали – и уважали за их несчастье, помните об этом. Чем больше несчастий они переживали, тем больше их уважали. Были святые, которые каждое утро хлестали свое тело бичом, и люди собирались, чтобы посмотреть на эту суровость, аскетизм, епитимью. А величайшим считался тот, у кого все тело было в ранах, – и таких людей считали святыми!